На главную

Наша газета

Наши издания

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ НОВИНКА

Наши инициативы Лекции Конференции

Контакты

Архив выпусков марксистской газеты "Пролетарский интернационализм" за 2021 год:

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 82, июнь 2021 г.

Кризис порядка и интервенционизм государства – С. 1

В каком смысле мы можем говорить о «кризисе порядка», понимаемом как кризис глобального баланса сил между державами, а также институтов и альянсов, которые его представляют?

Проблемой является Китай. С момента окончания второй мировой империалистической войны не существовало ни одной восходящей державы или, во всяком случае, не включённой в систему доминирующих союзов, которая обладала бы экономической мощью, сопоставимой с первой державой, США, и которая в ходе собственного восхождения приобрела бы сопоставимую военную силу.

Конкуренция, которая складывается в условиях империалистического восхождения Китая, не имеет прецедентов на протяжении более чем семидесяти лет, то есть с тех пор, как глобальные отношения были реорганизованы вокруг атлантической коалиции во главе с США и многосторонними институтами Бреттон-Вудса. Это и есть «кризис порядка».

Государственный интервенционизм и новая стратегическая фаза – С. 2

После кризиса 2008 года мы обнаружили и даже описали большие планы государственного вмешательства – для спасения банков, в автомобильном секторе – в качестве частичного возврата в новых формах и новых дозах к циклу государственного капитализма. Но тогда преобладало контрциклическое вмешательство, направленное на преодоление кризиса; то же самое можно сказать о преобладающей части масштабных интервенций во время кризиса пандемии столетия, которые ставили своей целью поддержку доходов населения. Напротив, есть ещё один шаг, качественный скачок, когда пандемия используется в качестве предлога, и государственное вмешательство выливается в масштабные инвестиционные планы – в инфраструктуру, энергетику, цифровизацию. Данное вмешательство имеет другую природу: это государственный капитализм как выражение усиления стратегического противостояния, это структурный скачок, а не просто контрциклическое вмешательство.

Другой стороной кризиса порядка, отражением восхождения Китая, является относительный упадок атлантических держав. Президентство Трампа было в значительной степени хаотической реакцией на упадок Соединённых Штатов посредством сомнительной унилатералистской политики, которая нанесла ущерб их альянсам и авторитету. Администрация Байдена возвращается к консенсусу в многосторонних организациях, но более упорядоченная реакция на упадок требует использования экономического оружия, которое уже было в руках администрации Трампа, и возвращения к инструментам государственного интервенционизма.

Призрак инфляции – С. 3

Дилемму Федеральной резервной системы США иллюстрирует майский статистический сюрприз. В апреле ожидался рост занятости примерно на 1 млн человек и рост инфляции до уровня 2,6 %, в итоге число занятых увеличилось лишь на 266 тыс. человек, а потребительские цены выросли на 4,2 % по сравнению с прошлым годом.

Последний показатель вызвал замешательство и шок. С одной стороны, недостаточный прирост новых рабочих мест и продолжающаяся борьба за вакцинацию побуждают ФРС придерживаться экспансионистской линии, с другой – неожиданный скачок стоимости жизни заставляет центральный банк задуматься о том, чтобы начать двигаться в противоположном направлении, ужесточая монетарную политику, дабы не “выпустить джинна из бутылки”. Дилемма стоит особенно остро, учитывая потенциальные последствия выбора, или ставки, которую сделает учреждение, возглавляемое Джеромом Пауэллом. Пандемия столетия является для Америки не только первым испытанием её банковской системы и всей системы финансов после мирового финансового кризиса, но и стресс-тестом для самой ФРС.

Немецкие кандидаты и европейская реформа – С. 4

В сражении за наследие Ангелы Меркель наступил решающий момент: между председателем ХДС Армином Лашетом и лидером ХСС Маркусом Зёдером развернулась борьба за единую кандидатуру на должность канцлера. Баварец оспорил результаты голосования в пользу Лашета, проведённого руководящим органом партии – президиумом ХДС.

Поиск континентального центра тяжести, который воплощала Меркель на посту канцлера, требует приведения многообразия Евросоюза к синтезу небольшими шагами, не исключая, однако, и стратегической смелости для настоящих политических “рывков” под давлением кризисов, таких как принятие линии на приём мигрантов в 2015 году или франко-немецкая инициатива создания Фонда восстановления в 2020 году.

Движущей силой европейского процесса является всемирное противостояние и, в конечном счёте, вторжение Китая. Кризис привычного порядка всё яснее демонстрирует недостаточность национального подхода и необходимость европейского измерения. Великий страх перед Китаем перевешивает национал-совранистские мелкобуржуазные страхи. И в зелёных одеждах он может потребоваться для поддержания связи с массовой базой в ходе проведения внешней политики.

Иллюзии правящего класса и реалии российского империализма (I) – С. 5

30 лет спустя после распада СССР, который Владимир Путин назвал крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века, идеологи правящего класса в один голос воспевают изоляционистский выбор российского империализма. Т. Бордачёв в статье “Геополитика выбора, а не необходимости” утверждает: «Россия с её сравнительно небольшим населением, огромной территорией и ресурсами критически от взаимодействия с внешним окружением не зависит». А поэтому «стоит ли суетиться державе, для которой ни одна внешняя проблема не может стать вопросом жизни или смерти?»

В ту светлую для российского империализма эпоху, когда цены нефть и газ росли как на дрожжах, а именно 10 февраля 2007 года, была произнесена знаменитая Мюнхенская речь Владимира Путина. Затем, 6 августа 2009 года последовал выход России из Энергетической хартии, который можно рассматривать в качестве исходного пункта в постепенном расхождении с Западом и опасливом сближении с Поднебесной – именно в таких терминах этот процесс описывали Ф. Лукьянов и Т. Бордачёв в статье “Время разбрасывать камни” (2008 г.). Формируя иллюзии правящего класса о самом себе, два вышеназванных эксперта писали, что в диалоге с Китаем у России нет иных вариантов, кроме претензий «на лидирующие позиции», а в отношениях с Западом Москва должна приспосабливаться «к игре по принципу “каждый за себя”».

Москва и “ближнее зарубежье” через тридцать лет после распада СССР– С. 6

Конечно, за последнее десятилетие в российском ближнем зарубежье произошло много изменений: на западном фронте – ухудшение отношений с Европой, вызванное украинским кризисом; на азиатском – восхождение Китая, который посредством своего Шёлкового пути проникает в сферу влияния России, даже если пока и пытается не навредить Москве; на южном – напряжённость на Кавказе, где усилилась роль Турции, что проявилось в армяно-азербайджанской войне за Нагорный Карабах.

Возможно, именно на волне этих трудностей в том числе по случаю тридцатой годовщины распада СССР раздаются заявления вроде того, что было сделано Тимофеем Бордачёвым: «Из российской политики в СНГ исчезает шаблон, и это можно только приветствовать». Или того, что сделал в интервью от 20 апреля генеральный директор РСМД Андрей Кортунов: «только сейчас мы наблюдаем настоящий распад СССР», поскольку теперь Москва, похоже, больше не готова «платить высокую цену за сохранение своего влияния на постсоветском пространстве».

ТТП и ВРЭП в многополярной Азии – С. 7

Заинтересован ли Вашингтон в том, чтобы не допустить Китай в ТТП, по крайней мере до тех пор, пока к партнёрству не присоединятся США? Если даже заинтересован, то не факт, что этот интерес совпадает с планами Японии, роль которой не сводится к американской пешке. Достаточно вспомнить – если оставаться в сфере торговых соглашений, – что Токио совместно с Пекином участвует в азиатской инициативе ВРЭП.

Запутанное переплетение азиатских торговых отношений находит отражение в двусмысленности и стратегической двойственности некоторых из вовлечённых в них стран. Парадокс в том, что по крайней мере в аспекте торговых соглашений “доктрина Джайшанкара”, похоже, практикуется другими метрополиями в большей степени, чем самой Индией, которая в настоящее время не участвует в основных региональных инициативах. Решающий факт состоит в том, что, когда Трамп вывел США из ТТП, в этой сложной системе противовесов стало не хватать фундаментальной точки опоры. Непохоже, чтобы администрация Байдена могла надолго отложить решение этого вопроса в таком запутанном и изменчивом контексте. Подобное затягивание повлекло бы немалые политические последствия и издержки.

Болсонару между пандемией, картой Лулы и военными – С. 8

В июле прошлого года мы писали о «саморазрушении тропического Трампа». Первый квартал года, кажется, с ясностью демонстрирует это: падение ВВП (4,1 %) и рост безработицы (14,2 %); прекращение оказания экстренной помощи и задержка с возобновлением нового, гораздо более рационального плана помощи; рекордное количество заражений и смертей от Covid-19.

На страну, где проживает 2,7 % мирового населения, приходится около 12 % смертей от Covid-19. В одном только марте здесь фиксировалось около 33 % ежедневных смертей. Кризис пандемии в сочетании с исторической динамикой нарушения равновесия сотрясает неэффективное правительство Жаира Болсонару, который совсем недавно назначил четвёртого министра здравоохранения за год.

Реакция рынка в большей степени связана с потенциальной популистской реакцией Болсонару на возвращение Лулы и обострением экономического кризиса, чем с электоральной угрозой со стороны последнего. Гарман видит в этом давление внешнего принуждения на поддержку Болсонару: каждый раз, когда он пускается в финансовый авантюризм и политическое вмешательство в Petrobras, «рынок реагирует очень плохо, и стабильность экономической команды оказывается под угрозой [...], рыночные сигналы важны».

В направлении отмежевания коммунистов – С. 9

L’Ordine Nuovo (“Новый порядок”) – это часть истории трудного вынашивания большевистской модели в Италии. В 1919 году у большинства из тех, кто откликнулся на призыв к созданию Третьего Интернационала, были идеи столь же запутанные, а иногда и более смутные, чем у молодых туринцев из L’Ordine Nuovo. Это было началом принятия некоторых простых принципов: интернациональной классовой борьбы, революции, диктатуры советов. Молодые люди из L’Ordine Nuovo придерживались этих принципов, подстраивая их под своё мировоззрение, которое сформировалось у них в университетских залах, а не в партийных структурах.

Главная идея, разрабатываемая Грамши, заключалась в «рабочей демократии», опирающейся на фабрично-заводские советы. Таким образом, старый рабочий экономизм появился в новом обличье. И не было ничего более далёкого духу “Что делать?”.

Реализация же предложения Грамши, напротив, закончилась тем, что класс ограничился этой односторонней сферой экономической борьбы внутри фабрики, которая обрекала его на максимальное увековечение тред-юнионистского сознания. Ничего нового по сравнению со старым революционным синдикализмом, который ставил всё на самоорганизацию рабочих на заводе как первичном ядре экономической реконструкции общества будущего.

Трансатлантический спор о патентах – С. 10

Американская инициатива получила одобрение ВОЗ, России и Китая, и многие ссылаются на либерализацию патентов на вакцины против Covid-19 по этическим соображениям. Этичность защиты интеллектуальной собственности на лекарства не раз становилась предметом обсуждения с момента зарождения современной фармацевтической промышленности, но она также часто использовалась как обоснование для торговых войн и протекционизма.

Историк Дж. Либенау заметил, что крупные фармацевтические компании ведут себя не иначе, чем все остальные: они беспринципно прибегают к типичным средствам торговых войн, от демпинга до нарушения законов об интеллектуальной собственности. Разница заключается лишь в том, что эти компании пытаются сделать вид, что ими движут более высокие этические мотивы, целиком направленные на развитие науки и здоровье человека.

Патенты всегда были одним из средств, используемых крупными корпорациями для превращения конкуренции в монополию, писал Ленин в 1916 году, а их нарушение – способом подрыва доминирующих позиций. Возмущение крупных фармацевтических компаний было само собой разумеющимся – патент гарантирует им монопольное положение на 20 лет – однако противостояние включает в себя столкновения между державами в секторах, которые рассматриваются как «стратегические».

Демографическая политика в сравнении – С. 11

Мы видим, что после формирования нового состава Европейской комиссии демографический вопрос стал обсуждаться и во дворцах Брюсселя. К тому, чтобы Европа начала наконец действовать и в этой сфере, было достаточно импульсов, в особенности, из Франции – государства с наименее беспорядочными среди 27 стран “демографическими счетами”.

Кажется, что мы наблюдаем переход от хорошо известного и неоднократно подтверждённого диагноза (Европа продолжает терять “демографический вес” в мире) к составлению прогнозов: авторитетные органы впервые надеются на европейскую политику поддержки рождаемости (поскольку «демографические проекты» и «действия», по сути, её и составляют), гармонирующую с «общими ценностями» и, следовательно, подразумевающую попытку остановить демографический спад “европейской державы” относительно других мировых держав.

Тема демографической политики, актуальная для европейских стран на протяжении полутора столетий, с различными подходами, включая laissez faire (то есть невмешательство), сегодня возрождается, но при её обсуждении оперируют уже европейскими, а не национальными масштабами.

AMAZON – С. 12

Сегодня Amazon – это мировой гигант, продающий миллионы товаров, 58 % проданных товаров поставляются третьими сторонами, с которых Amazon взимает комиссионные. В США Amazon имеет парк грузовых самолётов и оказывает давление на такие группы, как UPS и Federal Express, самолёты которых она при этом использует для собственных перевозок. Однако не всё так радужно.

В Китае Amazon пришлось поспешно отступить. Там она смогла получить только 1 % рынка, на котором доминирует Alibaba. В Индии Amazon сталкивается с конкуренцией со стороны своей старой знакомой Walmart, которая приобрела местную группу Flipkart, а также с нормативными ограничениями, которые правительство налагает для защиты малого бизнеса и выращивания национального чемпиона Reliance Group.

В США антимонопольные власти начали расследование о двойной роли Amazon как продавца собственных товаров и продавца от имени третьих лиц: это было воспринято как несправедливое преимущество, поскольку оно позволяет корректировать свою собственную стратегию продаж, используя данные о продажах компаний-“гостей”.

Две руки против двух рук – С. 13

Когда администрация Буша-младшего принимала решение о том, чтобы начать войну по выбору в Ираке, явно имея намерение обусловить восхождение Китая в Персидском заливе, ВВП Китая по текущему курсу доллара составлял 13 % от ВВП США и был немногим больше, чем относительный вес Дракона в год его присоединения к ВТО, которое произошло незадолго до этого.

К 2007 году, когда разразился мировой финансовый кризис, ВВП Китая достиг 25 % ВВП США. Барак Обама вступил в должность в условиях кризиса, а к концу его первого срока, в 2012 году, ВВП Китая достиг 53 % ВВП США.

В 2016 году к власти пришёл Дональд Трамп, и на тот момент ВВП Китая составлял 60 % ВВП США; мандат Трампа истёк в 2020 году, а ВВП Китая достиг уровня в 71 % ВВП США. Даже с учётом того, что в разных странах пандемия вызвала совершенно разные последствия, ВВП Китая в 2019 году составил 67 % ВВП США, и, по прогнозу МВФ, в 2024 году, то есть в конце первого срока Джо Байдена, это соотношение достигнет 85 %.

Индийская катастрофа в пандемии столетия – С. 14

Правительство Моди сполна платит за безразличие к пандемии. В столице, Нью-Дели, царит хаос: трагические сообщения СМИ, кажется, взяты из глав “Обручённых” Мандзони или “Чумы” Камю, посвящённых эпидемиям. Еженедельник India Today озаглавил свою обложку “Несостоявшееся государство”. Это тяжёлый удар по державным амбициям Индии и «самодостаточности».

Каковы последствия для индийского политического цикла? Хэппимон Джейкоб, профессор Факультета международных исследований Университета Джавахарлала Неру, пишет в The Hindu, что теперь центральное политическое руководство сосредоточится на восстановлении после пандемии и выборах в Уттар-Прадеше в следующем году. Последнее, а также подготовка к всеобщим выборам 2024 года, которые имеют решающее значение для правления Нарендры Моди, могут усилить межобщинную напряжённость в стране. Находящаяся в депрессии экономика, политически нестабильное внутреннее пространство в сочетании с отсутствием консенсуса по стратегическим вопросам среди элит едва ли укрепят доверие к международной системе; внутри же страны уменьшается давление в пользу радикальных реформ или внешнеполитических инициатив. Путь Индии в “век Азии” становится более тернистым.

“Уйгурский вопрос” в многополярном противостоянии (II) – С. 15

Панисламистские, османистские и пантюркистские идеологии традиционно смешивались на протяжении долгого упадка Османской империи, выступая в качестве возможных решений в борьбе с европейским и русским колониальным проникновением на Средний Восток и в Центральную Азию. Это особенно характерно для периода, последовавшего за Младотурецкой революцией и приходом к власти партии “Единение и прогресс” в 1908 году. Блистательная Порта в конце XIX века ковала панисламизм и османизм в качестве антиколониальных идеологий, следовательно, антирусских и антибританских, в гораздо большей мере, чем антикитайских. Во время буржуазно-демократической революции 1911 года в Китае идеологии Гоминьдана, китайской националистической партии, находили поддержку среди исламских меньшинств, в том числе в Синьцзяне.

От опытного взгляда Ватикана и Ордена иезуитов не ускользает различие в идеологических дозировках: пантюркизм фактически «появился только после Младотурецкой революции как альтернатива османизму и исламизму». В Китае также различают «два пан-»: панисламизм и пантюркизм – оба инструменты внешнего вмешательства, но конкурирующие друг с другом.

Энгельс в новом веке – С. 16

“Национальный план восстановления и устойчивости” – под таким названием проходят миллиарды, которые Италия собирается получить от ЕС на восстановление после пандемии. План уже расценивается как «революция в отношениях между властями». Речь идёт об отношениях между властями внутри национальной оболочки, но, прежде всего, между национальными и континентальными органами. Однако не похоже, чтобы итальянские профсоюзные лидеры обратили внимание на эту «революцию».

Пролетариат может извлечь следующий урок: остерегайтесь иллюзий, будь то “короткий путь” парламентаризма, миф о “совместных действиях” или идеология “умной” работы. Повторяющиеся кризисы показывают истинную природу капиталистического общества: каждое достижение, часто только мнимое, вскоре оказывается под угрозой. На этих страницах мы неоднократно писали о сизифовом труде, «потому что наш класс никогда ничего не завоюет окончательно в рамках капиталистических отношений».

Мы должны помнить об этом в тот самый момент, когда свою песню затягивают новые сирены, получающие гонорары из внушительных европейских фондов. Ничто не может заменить классовую организацию, которую необходимо поддерживать и развивать.

Суть момента – С. 16

На знаменательных страницах Фридрих Энгельс описывает санитарное состояние кварталов рабочего класса в Англии середины девятнадцатого века. В определённый момент эпидемий тифа и холеры они стали угрожать жилым кварталам буржуазии, и только тогда правительства были вынуждены принять меры по исправлению ситуации. Что ж, началась пандемия столетия, и Энгельс как будто вошёл в двадцать первый век: это противоречие стало реальностью для всего мира. Катастрофа Covid-19 в Индии демонстрирует элементарную истину: Европа, Америка и Китай завершают колоссальные планы по вакцинации, но они никогда не будут по-настоящему в безопасности, если остальная часть мира – Азия, Африка и Латинская Америка – останется во власти вируса и его мутаций. Тем не менее, даже перед лицом таких очевидных фактов борьба держав за выгоды от вакцинной дипломатии не прекращается. США выдвинули популистскую идею приостановить действие патентов фармацевтических гигантов, возможно, чтобы противостоять китайскому натиску и вбить клин между ЕС и Пекином; Европа тычет пальцем в британский и американский протекционизм; Китай и в какой-то мере Россия продолжают наступление, предлагая свои разработки, которые, однако, остаются каплей в море, учитывая миллиарды доз, без которых невозможно обойтись. Индия, которая хотела стать аптекой мира и поставщиком для Африки и Азии, была затянута в воронку самого тяжёлого кризиса со времён независимости, который бросил тень на устойчивость её государственности и державные амбиции. Мир должен быть вакцинирован, и теперь это широко признаётся, однако между словами и делом по-прежнему лежит пропасть. И потом: скольких миллионов смертей стоила в итоге губительная смесь непредусмотрительности, борьбы капиталов, борьбы держав, неспособности объединить усилия для достижения общей цели?

Можно только повторить: пандемия демонстрирует огромные возможности производительных сил и, в то же время, их фатальное противоречие. Они скованы разделением на классы и противостоянием государств. Коммунизм – это необходимость для человечества как вида: именно из этого тезиса проистекает путь к истинно человеческому обществу.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Гиганты Азии: кризис “культурной революции”

Гуанчжоу подводит итог “культурной революции” – С. I

“Культурная революция” перетекла в “реформы и открытость”. В 1969 году, потерпев военное поражение на Юге и стратегическое – во внешней политике, январская партия генералов Линь Бяо и шанхайских радикалов раскололась. Её политический кризис приводит к ликвидации маршала Линь Бяо, который разбивается в авиакатастрофе при бегстве в Москву. Хуан Юншэн, У Фасянь, Ли Цзопэн и Цю Хуэйцзо, “участники заговора Линь Бяо”, попадают под арест за государственную измену. Остаётся «шанхайская банда», с которой февральская партия, партия порядка, должна будет свести счёты после смерти Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая в 1976 году. Чтобы сделать это, она вынуждена будет использовать «американскую карту» и возвращение из опалы Дэн Сяопина, политического наследника Чжоу Эньлая.

В 1974 году в Гуанчжоу появляется манифест “Китайцы, если бы вы знали”: в южной провинции 40.000 человек было расстреляно, миллион находился в заключении. Инициаторами обличительной кампании против «системы Линь Бяо» были Чжао Цзыян, протеже маршала Е Цзяньина, секретарь парткома провинции, будущий председатель ВСНП в период “реформ и открытости”, и Сюй Шию, командующий военным округом.

“Великий интендант” Чжоу Эньлай – С. II-III

Урок, который Китай получил в Корее – «больше никогда не быть пешкой СССР» – Чжоу Эньлай переносит на формирование китайской внешней политики. Предпринимается ряд шагов, закладывающих основы «независимой внешней политики, держащей дистанцию с Москвой». Бандунгская конференция 1955 года в этом смысле является политическим успехом Чжоу и Китая на международной арене, но уже в 1959 году, «с трудом пережитом», поскольку Пекин охвачен “Великим голодом”, вызов Китаю на границе бросает Индия, пользующаяся поддержкой Москвы. Он вынужден использовать «стратагему пустого города», чтобы скрыть свою слабость.

Консенсус вокруг установления дипломатических отношений с США и Японией в пику СССР созрел в 1969 году между Мао, Чжоу и февральскими маршалами. Возможно, не случайно именно тогда токийские газеты распространили слух о реабилитации Дэн Сяопина. Консенсус вокруг «четырёх модернизаций» – внутриполитическая сторона того же выбора – сложился у постели больного Чжоу Эньлая.

В мае 1974 года, в возрасте 76 лет, “Великий интендант” открыл в больнице свою приёмную и за 18 месяцев принял 63 глав государств и иностранных делегаций, провёл 161 встречу и успел совершить 20 официальных визитов. Каждый день к нему приходил Дэн Сяопин в сопровождении Ли Сяньняня, Е Цзяньина и Чэнь Юня.

“Педагогическая” война с Вьетнамом – С. IV

В 1979 году Китай вторгается во Вьетнам в ответ на попытку последнего объединить Индокитай, оккупировав Камбоджу. Этой «педагогической войной» Дэн Сяопин намеревался «преподать урок» также и Москве.

Дэн сопротивлялся созданию индокитайского государства у своих южных границ и хотел показать пределы русского влияния в Азии. Кроме того, он покончил с влиянием СССР в Китае и положил конец двадцатилетним колебаниям в армии. Только-только свернувший на путь “реформ и открытости”, Китай развязал внешнюю войну после долгих лет гражданской войны внутри.

“Культурная революция” была внутренней гражданской войной, оплаченной миллионом жизней, даже тремя миллионами, согласно более новым данным. СССР, занятый в Восточной Европе, принял в ней ограниченное военное участие, столкнувшись с китайскими войсками на Уссури. США же, поглощённые Вьетнамом, остались в стороне, на что намекал в 1965 году Мао, и в итоге сыграли карту установления дипломатических отношений с Китаем, предложенную Японией. Если ценой “автаркии” стала война внутри, результатом “открытия” оказалась война вовне. “Педагогической” войной с Вьетнамом Дракон заявил о своём утверждении в качестве фактора нового мирового противостояния в 80-е годы.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 81, май 2021 г.

Исторические константы и стратегическая неожиданность – С. 1

Соглашение между Пекином и Тегераном типологически относится к стратегической неожиданности – событиям, относящимся полностью к политической сфере, которые способствуют изменению или решительному повороту в балансе сил между державами. Новые союзы, разрыв союзов или их встряска, дипломатическое сближение, неожиданные военные вылазки: всё это, как писал Арриго Черветто, является «постоянными новшествами» международной политики. Но если само событие непредсказуемо, объективные долгосрочные экономические и политические тенденции, которые сделали возможным и детерминировали его, можно в полной мере отследить.

В каждом случае анализ был направлен на поиск признаков появления в регионе Персидского залива Китая и Индии вслед за Японией. Военная интервенция США в Ирак в 1991 и 2003 годах является ярким тому примером. Первой войной Джорджа Буша старшего в регионе Персидского залива, разразившейся накануне распада СССР, Вашингтон подтвердил, что находится «в центре любого баланса» на европейском и азиатском фронтах. Во втором конфликте, «войне по выбору» Джорджа Буша младшего, Соединённые Штаты уже планировали превентивные действия в отношении Китая, подтверждая свой контроль над маршрутами энергоснабжения, чтобы обусловить восхождение Пекина.

Стратегическая неожиданность соглашения между Пекином и Тегераном и предположение о концерте шести держав – С. 2-3

Со временем Китай начал появляться на средневосточной арене, но он по-прежнему неохотно шёл на демонстрацию того, что именно он отвечает за региональный порядок или, по крайней мере, является его соучастником. Проблема соглашения между Пекином и Тегераном заключается именно в этом: оно указывает на качественный скачок, возникновение квази-альянса с прямыми обязательствами, смещающего баланс сил.

По мнению Хааса и Капчана, международная политическая система находится в «точке исторических изменений»: по мере того, как Азия продолжает своё восхождение, «два столетия западного доминирования в мире – сначала Pax Britannica, а потом Pax Americana – подходят к концу». Даже если западные демократии преодолеют свой кризис и тенденции к поляризации и нелиберальному популизму, «им не удастся предотвратить формирование мира, который будет многополярным и идеологически разнообразным».

По мнению М. К. Бхадракумара, аналитика и бывшего индийского дипломата, Пекин прощупывает почву на Среднем Востоке по поводу платёжной системы, которая обойдётся без доллара. Обвинения Китая в «цифровом авторитаризме» имеют в том числе и эту подоплёку; Шёлковый путь становится воротами к «интернационализации юаня». Остаётся впечатление, что на задержку Европы в том числе давят китайские темпы.

План Байдена и глобальный минимальный налог – С. 4

Стремительное увеличение долга вынуждает государства искать ресурсы у крупных групп и транснациональных корпораций, которые на фискальном уровне до сих пор скорее были в привилегированном положении.

Решение финансировать новую инфраструктуру за счёт налогов не было само собой разумеющимся. На основной принцип американской налоговой реформы указала министр финансов Джанет Йеллен, которая считает необходимым «положить конец глобальной гонке за достижение дна корпоративного налогообложения». Таким образом, этот фискальный план направлен на то, чтобы стать глобальным ориентиром для фискальной политики стран ОЭСР и Большой двадцатки, и служит дополнительным подтверждением возвращения Вашингтона к многостороннему подходу.

Основными принципами налогового плана Йеллен – Байдена являются: повышение федерального налога на прибыль корпораций с 21 до 28 % (это ровно середина между ставкой, введённой Дональдом Трампом, и ставкой в 35 %, действовавшей ранее); удвоение глобального минимального налога (global minimum tax) с 10,5 до 21 % и отмена освобождения от налога на первую десятую часть иностранной прибыли с целью сделать налоговые убежища менее привлекательными.

Британская ностальгия – С. 5

В книге “Britain alone” обозреватель Financial Times Филипп Стивенс высказывает мнение, что решение Дэвида Кэмерона провести референдум в 2016 году «отвечало личным интересам»: «Премьер-министр хотел погасить восстание тори, чтобы обеспечить более спокойную жизнь на Даунинг-стрит, 10». Из чисто краткосрочных тактических соображений Кэмерон поставил на кон стратегический вопрос о связи с Европой. Что касается Бориса Джонсона, то «его поддержка Брексита была делом исключительно личных амбиций: заявить о своих претензиях на лидерство». В реконструкции Стивенса выход из ЕС – непредвиденный результат для самих лидеров кампании за Брексит.

Постоянные оглядки на прошлое связаны в первую очередь с имперским наследием. Это относится не столько к одной Британии, сколько к «большинству имперских держав недавнего прошлого», таких как Турция или Россия: «Империи вполне могут распадаться, но их онтологическое наследие надолго пронизывает выходящие из них нации, постимперские нации».

В старых державах, переживающих упадок, ностальгия возникает от страха потерять свои привилегии перед лицом восходящей Азии, миграционных потоков и глобализации: таковы «структурные причины сожалений о прошлом».

Новые черты старого империализма – С. 6

Поскольку рабочие приказчики класса капиталистов привносят в сознание пролетариата идеи правящего класса, следовательно, и иллюзии отдельно взятых рабочих представляют собой не что иное, как отражение господствующих мыслей эпохи, то есть мыслей господствующего класса. В отличие от вульгарного материализма, который видит в идеологиях лишь ложь, диалектический материализм исходит из того, что идеологии представляют собой иллюзорное представление о действительности, являющееся отражением этой самой действительности. Поскольку современная российская действительность – это действительность российского империализма, то, следовательно, и современные российские идеологии являются иллюзорным представлением господствующего класса об этой самой действительности.

Российский правящий класс помещает в центр мира своё собственное государство, то есть формирует ложное сознание о том, что всё в мире крутится вокруг Кремля, а во всех империалистических столицах только и думают, как насолить Первопрестольной. В действительной же межимпериалистической борьбе Россия сегодня занимает отнюдь не центральное, хотя и важное, положение. Марксистская борьба с буржуазными идеологиями начинается с опровержения этого перевёрнутого, поставленного с ног на голову сознания господствующего класса о месте современного российского империализма.

Вызов со стороны китайской 5G – С. 7

Политические решения империализма уже являются или должны стать синтезом между общим интересом и конфликтующими силами, исходящим со стороны различных секторов и отдельных крупных групп. Решение о неполном запрете Huawei и ZTE, позволяющее телефонным компаниям использовать их для оборудования (в основном базовых станций и антенн) такого сегмента сети 5G, как сеть радиодоступа (radio access network, RAN), является не только “политическим” ответом на давление Вашингтона, но также и ответом на пожелания телефонных операторов.

Следующие пять лет станут периодом 5G NSA (non standalone): в течение этого времени распространённые сейчас сети 4G будут “накачиваться стероидами” 5G. Financial Times подсчитала, что на этом этапе 86 % всех инвестиций телефонных компаний будут направлены именно в сегмент RAN. С точки зрения затрат, очень важно иметь возможность использовать китайские поставки и, прежде всего, не заменять уже действующее оборудование.

Красное двухлетие и задержка раскола в Италии – С. 8

Двухлетний период 1919–1920 годов начался под знаменем революции. В январе 1919 года трагическое поражение восстания спартакистов в Берлине казалось лишь началом европейского революционного движения. За ним последовало провозглашение советских республик в Венгрии и Баварии – обе попытки были потоплены в крови. Однако забастовки и волнения следовали друг за другом по всей Европе. Итальянское “красное двухлетие” следует рассматривать в общем контексте европейской революционной волны.

Здесь не место для глубокой дискуссии – в любом случае ещё далёкой от завершения – о том, насколько назрела к тому времени революционная ситуация в Италии. Однако несомненно одно: там начисто отсутствовала партия, способная ей воспользоваться.

Столкнувшись с моментом решительного разрыва со старой социал-демократией, максималистское большинство ИСП просто развалилось на части. Ладзари свернул вправо, фантазируя о том, как приведёт Турати и его сподвижников в Коминтерн. Серрати со своим центризмом изображал гамлетовскую нерешительность, скрывая маниловские иллюзии Ладзари за чуть более революционными фразами. И вновь Амадео Бордиге пришлось разрубать гордиев узел и брать инициативу на себя.

Индо-южноафриканская фронда в ВТО – С. 9

Дебют Оконджо на посту главы ВТО был встречен жёсткой позицией Индии и ЮАР против JSI (Joint Statement Initiative). Индо-южноафриканское заявление встаёт на защиту «многосторонних основ ВТО» и «основанного на консенсусе процесса принятия решений». Важнейший тезис состоит в том, что для введения новых правил функционирования ВТО необходимо согласие всех стран-участниц. Представитель Индии Браджендра Навнит указывает, что отказаться от традиции единодушия означает «создать прецедент, руководствуясь которым любая группа государств-участников может предложить ВТО какую угодно тему», таким образом «разрушая баланс в установлении повестки, в переговорных процессах и в результатах». Вопрос заключается в том, кто решает, каким образом и по какому поводу. В форме замысловатого юридического спора, с применением статей и параграфов договоров ведётся политическая борьба вокруг функционирования ВТО и самой её природы.

Нападая на индо-южноафриканскую позицию, европейский посланник Машаду вспоминает, что «плюрилатеральные соглашения были движущей силой в эпоху ГАТТ и к тому же проложили дорогу многим многосторонним соглашениям, которые сегодня являются неотъемлемой частью ВТО».

“Уйгурский вопрос” в многополярном противостоянии – С. 10

«Новую взаимозависимость» Синьцзяна в период 1856–1949 годов по сути можно прочесть в свете, во-первых, практически одновременного упадка трёх империй: персидской, османской и китайской, – которые скатились до «полуколониального» положения, во-вторых, восхождения русской державы, которая колонизировала Центральную Азию в 1864–1895 годы, и, в-третьих, англо-русского соперничества за установление сфер влияния и общих границ. Персия, Афганистан, Тибет и Синьцзян выполняли функцию «буферных зон», как подчёркивает британский историк Питер Хопкирк. «Теперь я пойду далеко-далеко на Север играть в Большую Игру», – Киплинг вложил эти слова в уста главного героя книги “Ким” (1901); эту партию за политическое, дипломатическое, торговое и экономическое влияние между царистской империей, Великобританией и Британской Индией русские дипломаты называли «турниром теней».

Впоследствии уйгурский вопрос поднимался Русской революцией 1905 года, китайской революцией и Октябрьской революцией, затем двумя империалистическими войнами и, наконец, коллапсом СССР. Сегодня, как мы отметили, эта карта может быть сыграна в американо-китайском противостоянии, а также в утверждении средней державы Турции.

Инвестиционное соглашение укрепляет “европейскую партию” в Китае – С. 11

В статье “Колебания немецкого вопроса между Востоком и Западом” (май 1982 г.) Черветто приводил следующую оценку: открытие Никсоном и Киссинджером отношений с Китаем было призвано выполнять антиевропейскую функцию: «по многим аспектам [это было] ответом на немецкую инициативу и предложением новых условий СССР по укреплению Ялтинских соглашений».

Между тем процесс европейского объединения изменил баланс сил в отношениях между Берлином и Вашингтоном. «До воссоединения ФРГ всегда придерживалась дипломатической стратегии “скрывать свои силы и ждать своего часа”». С 1990-х годов Берлин через Европейский Союз выражает себя «политической силой». У него «ещё нет возможностей контролировать половину неба, и ему всё ещё необходимо полагаться на силу Соединённых Штатов, чтобы добиться статуса и влияния мировой державы. Следовательно, Германия не может отделиться от США, которые рано или поздно пойдут на поиски компромисса».

Тем временем в Пекине параллельно с “американской партией” возникает “европейская”.

Энтузиазм и умолчания французского коммунизма – С. 12

В марте 1919 года появился на свет Третий Интернационал, сгруппировавший немногие наличные силы. Французская социалистическая партия (СФИО) в 1917 году раскололась на правое крыло, требовавшее войны «до победного конца», и центр, выступавший за её окончание «без победителей и побеждённых». Левое крыло, группа революционных социалистов и синдикалистов, создало Комитет по присоединению к Третьему Интернационалу. В 1919 году двое представителей центра, возглавившие партию, были направлены в Москву для ведения переговоров – при этом их изначальной идеей была «реконструкция» Второго Интернационала в единстве с Коминтерном.

С точки зрения реформиста Блюма, партия должна была осуществлять «максимально широкое рекрутирование», чтобы представлять «рабочий класс целиком», опираясь на «простые и общие формулы», чтобы дать пространство для «любых расхождений во мнении» внутри неё. Здесь мы видим возвращение ключевого спора о типе партии, который разделил большевиков и меньшевиков в России и который, как показал опыт, стал действительным водоразделом.

Блюм вменил «коммунистам» в вину иллюзию того, что за их «авангардом» будто бы волочатся «неорганические массы», которые колеблются по своей природе. Эти массы, напротив, должны быть «обучены» и трансформированы в структурированное, «органическое» массовое движение.

“Военные дивиденды” средневосточных фабрикантов – С. 13

За пятилетку 2015–2019 годов мировые объёмы экспорта вооружений выросли на 5,5 % по отношению к предыдущему периоду, европейский же экспорт возрос на 9 %, а экспорт в регион Среднего Востока – на 61 %: Египет импортирует на 212 % больше, Алжир – на 71 %. На мировом рынке вооружений лидируют США, занимающие долю в 36 %, за ними идут Европа (27 %), Россия (21 %) и Китай (5,5 %).

«Финансовое и экономическое измерение [силы государства] не единственное», – пишет французский Фонд стратегических исследований. В то время как «американские президенты говорят о “стратегическом повороте” в направлении Азии, крупнейшие арабские страны вынуждены серьёзнее задуматься, как нарастить собственные средства обороны».

План, выдвинутый принцем Мухаммадом ибн Салманом, предполагает изменить структуру обеспечения потребностей Саудовской Аравии в вооружениях, увеличив долю отечественной продукции с 2 % до 50 %; эксперты называют план нереалистичным. Саудовский государственный инвестиционный фонд располагает 224 млрд долларов, но в стране только один молодой человек на тысячу имеет техническое образование. Если установленные цели не будут достигнуты, это будет означать первый провал для арабского государства.

Промышленные аппараты в сравнении – С. 14

По данным британской аналитической компании Airfinity от 8 марта, в 2021 году во всём мире будет произведено около 9,5 миллиарда доз вакцин против Covid-19, что вдвое превышает годовое производство всех типов вакцин до пандемии (5 миллиардов, исключая пероральные вакцины от полиомиелита, вакцины для путешественников и для использования в военных целях), по сравнению с потребностью в 11,5 миллиарда доз, необходимых для иммунизации двух третей населения мира.

Производство сосредоточено в ограниченном количестве стран, в значительной степени переплетённых в цепочках поставок, которые пересекают государственные границы и континенты. Всемирный банк выделяет среди стран-производителей «клуб производителей вакцины против Covid-19» в составе 13 государств, осуществляющих поставки как активного вещества, так и его компонентов. На этот ограниченный «вакцинный клуб» также приходится 60 % от общего числа соглашений с фармацевтическими компаниями о предварительной закупке вакцин.

Метрополии ведут борьбу на поле здравоохранения. Мощности по производству вакцин, а также организационная эффективность в реализации стратегий вакцинации – предпосылки для более или менее быстрого восстановления экономики – являются мерой общей силы государств в глобальной конкуренции.

Мелкобуржуазный компромисс и “Европа, которая защищает” в меню Макрона – С. 15

Политическое управление эпидемией в последние недели являет картину со множеством контрастов: с одной стороны, французское правительство гордится более медленным, чем у соседей, распространением вируса, что даже позволило населению перемещаться по стране во время новогодних праздников, несмотря на режим комендантского часа. С другой стороны, всё та же исполнительная власть находится под мощным давлением со стороны политических сил и СМИ из-за якобы преждевременного начала вакцинации.

Следует отметить, что обе эти темы в определённый момент своего развития должны пересечься. Научный совет Франции опубликовал пессимистичный доклад о распространении вируса в следующем квартале, допускающий возможность введения новых ограничений. Что касается кампании по вакцинации, то пока слишком рано оценивать эффективность действий правительства: она должна будет ускориться в следующие недели и также зависит от поставок доз. Политические обозреватели, однако, единодушно рассматривают успех вакцинации как решающий вопрос заключительной фазы президентского срока Эмманюэля Макрона.

Двадцать лет спустя – С. 16

От рейнского сердца Европы до Глубокого Юга США классовая борьба подтверждает себя как закономерность. Настоящая проблема не в том, что она может сойти на нет, а в том, кто её ведёт, то есть в соотношении сил.

Этот тезис был сформулирован Арриго Черветто на партийной школе 1973 года на тему “Марксизм и военный вопрос”. Тематика школы не должна удивлять: «Нет никакой силы самой по себе. Сила является таковой по отношению к слабости. [...] Это верно и на поле боя, и в классовой борьбе. Сегодня соотношение сил показывает буржуазную силу и пролетарскую слабость. Но то, что является слабостью, может быть преобразовано в силу, а то, что является силой, может быть обращено в слабость, при условии, что есть те, кто использует эту социальную динамику именно таким образом».

И здесь профсоюза уже недостаточно: необходима интернационалистическая политическая сила, обладающая чёткой стратегической перспективой.

Суть момента – С. 16

США решили выйти из конфликта в Афганистане; минувшие двадцать лет, согласно оценкам, унесли от 100 до 150 тысяч жизней среди афганских ополченцев и мирного населения и около 5.000 убитых со стороны Запада, который был представлен силами США, НАТО и наёмниками. Интервенция, начавшаяся в 2001 году в ответ на террористическую атаку 11 сентября на башни-близнецы в Нью-Йорке, за два десятилетия превратилась в войну без конца, в которой США столкнулись с испытанием своего престижа как державы и гаранта мирового порядка. Уход имеет привкус уступки внутреннему мнению, на котором отразилась усталость от войны; именно поэтому решение о выводе войск вызывает споры как в Вашингтоне, так и в других столицах. Мы не знаем, закончится ли конфликт; мы не знаем, кто и как заполнит пустоту, оставленную США и НАТО; мы не знаем, какие последствия будет иметь афганский шок для Центральной Азии и Большого Среднего Востока, сейсмической линии разлома, проходящей от Средиземноморья до границ Китая. Не случайно именно уйгурский вопрос становится новым инструментом и предлогом в борьбе держав.

Одно можно сказать точно: эти двадцать лет глубоко изменили баланс сил в мире и в регионе; сам Китай теперь стремится играть на равных с США, что подтверждается договором между Пекином и Тегераном; другие средние державы приходят в движение, а Россия и Турция возвращаются в игру вокруг средневосточных кризисов и конфликтов. Внимание: Вашингтону говорят, что после того, как он выберется из двадцатилетия афганского болота, ему будет необходимо сконцентрировать усилия на вызове следующих двадцати лет, который бросает Китай. Так и есть. Нельзя с уверенностью говорить, что война в Афганистане закончилась, но можно быть уверенными, что впереди маячат десятилетия конфликтов и беспрецедентной напряжённости, причём противостояние держав никогда не было таким острым и неопределённым со времён второй мировой империалистической войны.

Сознательные рабочие должны уметь охватить взглядом все фронты своей борьбы. Защита классовых интересов начинается с базовой борьбы за заработную плату, рабочее время, а также за право на объединение в профсоюзы, но при этом нужно быть готовыми встретить бури, которые сулит глобальное противостояние. Интернационалистское сознание является жизненной необходимостью.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Крупные группы Китая

Государственная сеть и Шёлковый путь – С. I

Государственная электросетевая корпорация Китая – крупнейшая в мире по товарообороту (350 млрд долларов). Колосс, занимающийся распределением электроэнергии пяти крупных китайских сетей – всего их шесть, – имеет более одного миллиарда клиентов и эксплуатирует труд почти одного миллиона рабочих.

Государственная сеть закрепляется в Пакистане, где сейчас строит почти 900 км высоковольтной линии (600 кВ постоянного тока) между Матьяри и Лахором. Благодаря Шёлковому пути китайская проекция привлекла международное внимание к проектам инфраструктуры, дорог, портов, железных дорог и т.д. Меньший интерес вызвали проекты электроэнергетического сектора, которые на самом деле имеют даже большее значение. В рамках китайско-пакистанского экономического коридора предполагается построить 21 электростанцию, среди которых важнейшими станут угольные в Сахивале и Касиме, а также первая экспортированная из Китая АЭС.

Global Times отмечает, что из 100 млрд китайских инвестиций в Африку 40 % приходится на электроэнергетический сектор. Разворачивается новая глава китайской электроэнергетической войны.

Цементные гиганты CCCC – С. II

Мы посвятили определённое время изучению крупных групп, воплощающих восхождение китайского империализма, прослеживая разнообразие их происхождения во взаимодействии с центральными и местными властями, конкуренцию и концентрацию, которые подтолкнули их к осуществлению глобальной проекции вдоль Шёлкового пути. Согласно аналитику Роджеру У. Робинсону-младшему, бывшему вице-президенту Chase Manhattan Bank и одному из советников Рональда Рейгана по безопасности, главный подрядчик Шёлкового пути – это China Communications Construction Company (СССС), с более чем 700 проектами на сумму 100 млрд долларов.

CCCC – это компания, находящаяся в государственной собственности (63,84 %), среди акционеров также фонды Merrill Lynch (13 %), BlackRock (2,46 %) и JPMorgan Chase (1,65 %) и холдинги страховой группы Anbang и China Merchants Bank. На неё работает 160.000 сотрудников в 150 странах. Компания родилась в 2006 году в результате объединения China Road and Bridge Co. (CRBC) и China Harbor Engineering Co. (CHEC).

Как и в других секторах, упомянутые группы имеют фактически вековую историю. Корни одной из предшественниц CCCC уходят в инженерные войска династии Цин. Другая происходит из отделений инженерных войск НОАК – вооружённых сил КПК – времён гражданской войны.

Крупный беспорядок в отпускном небе – С. III

Рост рынка авиаперевозок – феномен всемирный. Последние двадцать лет число пассажиров в мире растёт на 5 % ежегодно, при этом в Китае рост составляет 14 % в год. С этим сектором связаны миллиардные рынки компаний в сфере перевозок, авиапрома, инфраструктуры и услуг.

Другим примером являются грузовые авиаперевозки. По данным Международной ассоциации воздушного транспорта, в мире они составляют 1 % от всех перевозок по объёму, при этом треть по стоимости. Их роль сегодня связана с растущими объёмами электронной торговли.

Что касается китайских авиакомпаний, то их развитие следует той же канве, что мы уже наблюдали в других отраслях: рост государственного капитализма, столкновение старых государственных гигантов в региональных секторах, борьба и концентрация, вмешательство провинций и образование новых групп, ломающих прежнюю модель. Одной из политических закономерностей этого процесса является битва буржуазии Юга за сохранение своей автономии: стоит вспомнить хотя бы Южные “умные сети” в электроэнергетике.

От “железных волов” до гигантов машиностроения – С. IV

Когда в 1940-х годах в Китае появились первые тракторы, фермеры назвали их “те ню”, то есть “железные волы”. Технических понятий в языке тогда ещё не было, и названия механических деталей и инструментов варьировались в зависимости от региона, в котором работал тракторист. В Маньчжурии слово, обозначающее поршень, было заимствовано у японцев, которые пользовались пришедшим с американцами словом “piston”. На севере Китая придумали другие выразительные обозначения, долина Янцзы, где уже была развита механика, отличалась разнообразием терминологии. Это позволяет понять, насколько фрагментированным был этот рынок континентальных масштабов. По сути, формирование крупных машиностроительных групп происходило параллельно с многоплановой историей китайского государства, которая во многом является историей борьбы за объединение внутреннего рынка.

Медленный процесс накопления капитала был ускорен аграрными реформами КПК, полуавтаркическим “большим скачком” и “культурной революцией”, которая разрешилась периодом “реформ и открытости”. Тогда крупная машиностроительная промышленность государственного капитализма навязала себя крестьянскому сельскому хозяйству.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 80, апрель 2021 г.

Внешнее принуждение и материалистическая теория – С. 1

Марио Драги вписывается в традицию крупных функционеров европеизма, высших должностных лиц капитала, которые на протяжении десятилетий были живым воплощением связей итальянского империализма с европейским, начиная с определяющего фактора мирового рынка. Понятие «внешнее принуждение», которое используют в Италии представители европейской партии, можно свести к инструментам марксистской политической науки.

В этой связи между мировым рынком и национальными особенностями, как мы уже отмечали десять лет назад в размышлениях о «мировых фактах» политики, Черветто формулирует «закон движения интернационализации». Чем выше степень капиталистического развития, тем более решающий характер приобретает международный фактор: «Мировой процесс будет иметь более или менее интенсивное влияние в отдельных зонах, в отдельных государствах. Мировой процесс создаст объективные взаимозависимости. Характер этих взаимозависимостей, преобладание в них, для каждой отдельной зоны или страны, внутренних или внешних факторов будет определяться комбинацией элементов, среди которых ключевыми станут степень капиталистического развития каждой зоны и её относительный вес в мировой экономике».

Внешнее принуждение, европейская реструктуризация, сражение за энергетический переход и цифровизацию – С. 2

Закон движения интернационализации касается всех держав в процессе неравномерного капиталистического развития. Характер же, который приобретает диалектика между всеобщей «конкуренцией и взаимозависимостью» и «особыми интересами», должен быть проанализирован специально для каждой державы. Полвека назад итальянской особенностью был кризис нарушения равновесия – несоответствие между государственным аппаратом и потребностями крупных, наиболее интернационализированных групп. С тех пор мы десятилетие за десятилетием замечали, что крупнобуржуазная стратегическая линия может утвердиться только в сочетании национальных и европейских сил; эта связь и была проявлением внешнего принуждения, принимавшего по мере консолидации европейских институтов, законодательства сообщества и монетарной власти ЕЦБ всё более жёсткий характер.

У нас нет оснований сомневаться в том, что Г. Карли искренен в своих мемуарах, которые в 1993 году действительно были своего рода политическим завещанием бывшего управляющего Банка Италии. Однако тезис о том, что реализация «внешнего принуждения» была почти крайним актом политической воли перед лицом «звериных инстинктов» политического и промышленного господствующего класса, который упорствовал в протекционистском, дирижистском и корпоративном духе, требует некоторых уточнений.

Ставка США: план Байдена – С. 3

При поддержке одних демократов конгресс одобрил “American Rescue Plan” (“Американский план спасения”): правительство США вольёт в экономику страны 1,9 трлн долл. (8,5 % ВВП), 80 % из них – уже в 2021 году. К этому следует добавить пакет в 900 млрд долл., принятый администрацией Трампа в декабре прошлого года (4 % ВВП).

План Байдена, будучи частью политики мировой державы, имеет множество аспектов. Он в разы больше плана Обамы, принятого в условиях глобального финансового кризиса. Это объявление Вашингтона о своём выздоровлении перед лицом конкурирующих и дружественных, но сопротивляющихся держав. В результате, по данным бюджетного управления конгресса, к лету ВВП США будет восстановлен до уровня, предшествующего пандемии. По мнению Morgan Stanley, к 2022 году Америка восстановит все те позиции, которые в прогнозах 2019 года считались утраченными.

“Большая ставка” – это также попытка повернуть вспять ход относительного атлантического упадка путём выстраивания общей линии с союзниками по экономическому партнёрству и стратегическому соперничеству с Китаем.

Многосторонность и власти ЕС в условиях пандемии – С. 4

Противостояние по поводу вакцин охватило как экономические группы, так и государства, вызвав глубокие разрывы между ними. Financial Times сообщает, что «страны с высоким уровнем дохода заключили договоры на поставки 4,2 миллиарда доз вакцин, что почти в два раза превышает суммарное число доз для стран со средним и низким уровнем дохода, где живёт большее количество людей».

В дополнение к европейскому контрнаступлению в сфере здравоохранения и фармацевтического производства, вице-председатель Еврокомиссии Маргрете Вестагер совместно с Бретоном представили план действий для «цифрового десятилетия», которое сделает континент «одним из самых технологически развитых экономических пространств в мире» и «менее зависимым от США и Китая», пишет Handelsblatt. Вестагер говорит о «новой промышленной революции» в цифровой сфере, которую европейские власти поддерживают инвестициями через фонд Next Generation EU. Меркель же говорит о «цифровом суверенитете».

В рамках электрической и цифровой реструктуризации министр экономики Германии Петер Альтмайер, его французский коллега Брюно Ле Мэр и вице-председатель Еврокомиссии Марош Шефчович предложили увеличить долю Европы в мировом производстве аккумуляторов до 30 %, отняв часть рынка у США и Азии. К 2025 году ЕС намерен выпускать аккумуляторы как минимум для 7 миллионов электромобилей в год.

Мысли господствующего класса и задачи пролетарского авангарда – С. 5

Господствующие мысли российской буржуазии по вопросу международных отношений в конечном итоге находят сегодня отражение и в сознании российского пролетариата. Иначе быть не может, ведь «мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть в то же время и его господствующая духовная сила».

По всей видимости, кризис пандемии столетия стал тем часом X, когда обострение борьбы между империалистическими державами, в том числе борьба за рынки сбыта, меняет модель отношений между РФ и странами Запада.

Идеологи господствующего класса пытаются преподнести свои мысли как всеобщие, как такие, которые должны считать своими в том числе и пролетарии. Увы, зачастую так и происходит. И именно это делает насущно необходимым формирование марксистской организации, объединяющей в своих рядах авангард пролетариата. Именно поэтому мы не можем отсиживаться в крепости собственных квартир, а должны стучаться в чужие двери. Должны укреплять и развивать марксистскую организацию.

Alipay – С. 6

Сегодня Alipay – это приложение с расширенным набором функций, которым большинство из его 900 млн пользователей пользуется через смартфон, сканируя личный QR-код. Согласно исследованию МВФ “China’s Digital Economy: Opportunities and Risks”, ИТ-оборудование Alipay способно обрабатывать 120.000 операций в секунду по сравнению с 38.000, обеспечиваемыми лучшими американскими системами.

Марк Гривен и Вэй Вэй пишут в своём анализе китайских технологических групп: «Alipay получила от Народного банка Китая лицензию на работу в качестве платёжной системы в мае 2011 года, через шесть полных лет после своего дебюта. В этом нет ничего необычного для страны: есть множество примеров, когда законодательство следовало за технологиями и рынком, вплоть до того, что эксперименты проводились без явного одобрения или отказа со стороны правительства».

Успех Alipay также является результатом слабого распространения кредитных карт в Китае. С момента своего появления в Diners кредитные карты были инструментом, который уже почти семьдесят лет выступает в качестве “смазки” для механизма, обеспечивающего потребление американских граждан: в США на каждого гражданина в среднем приходится по три таких карты.

Итальянский империализм и послевоенный кризис – С. 7

Только научный и всесторонний анализ ситуации в послевоенной Италии позволил бы направить действия революционного авангарда в этот трудный момент. Вместо того, чтобы ограничиться простыми «исключительными отношениями между итальянской буржуазией и пролетариатом», необходимо было уделить максимальное внимание конкретным последствиям, к которым привела война в Италии.

Как только закончился военный кризис, начался кризис послевоенный. Выйдя из войны, Италия бурлила от недовольства, которое охватывало все классы и слои. Ощущение того, что столькими усилиями была достигнута лишь полупобеда, подпитывало озлобленность мелкой и средней буржуазии; осознание цены, заплаченной за полупоражение низами общества, пронизывало весь социальный организм.

В течение 1919–1920 годов могло показаться, что социалистическая партия станет тем политическим резервуаром, который вместил бы все эти общественные движения, даже противоречащие друг другу: в ноябре 1919 года социалисты получили на выборах относительное большинство в палате депутатов. Настроения в партии взлетели до небес, и некоторые реформисты даже начали с восторгом ждать грядущей революции, однако в действительности никто не знал, “что делать?”.

Пекин подмигивает “среднему классу” Байдена – С. 8

Мы неоднократно наблюдали, как в Америке внутренний политический цикл захватывает стратегические темы, и как Соединённые Штаты регулярно колеблются между зарубежными обязательствами и поддержанием внутреннего консенсуса, между соблазном односторонних инициатив и их нежелательными последствиями.

В 2016 году мы отмечали, что американскую империалистическую демократию, пожалуй, застали врасплох политические последствия относительного упадка США, который является долгосрочным объективным процессом, а ускорение динамики нового политического цикла нашло своё выражение в фигуре Трампа. Ключевые партии крупной буржуазии метрополий испытывали затруднение в поддержании связи с их межклассовой массовой базой, которая была раздражена, потрясена и даже напугана переменами в мире. Так что неудивительно, что политико-электоральная коалиция Байдена призвана исправить это положение.

Парадоксально, но «средний класс», который якобы не хочет авантюр, готов передать пост президента любому, кто перехватит его страхи. С другой стороны, американская избирательная система вырабатывает ключевую позицию для проведения внешней политики в процессе, который всё в большей степени определяется несколькими десятками тысяч избирателей в нескольких swing states (колеблющихся штатах). Это должно потребовать большей доли политической энергии на решение проблем внутреннего политического цикла.

Слабые стороны Индии в фокусе глобальных наблюдателей – С. 9

Шэнгэнь Фань и Ашок Гулати в эссе “Дракон и Слон: уроки аграрных и сельских реформ в Китае и Индии” сравнивают разные пути двух стран. Китай начал с реформ в сельскохозяйственном секторе конца 1970-х годов, а Индия – с реформ в промышленном секторе начала 1990-х.

Начав с сельского хозяйства, Китай гарантировано получал широкое распределение доходов и политический консенсус за продолжение реформ: это способствовало развитию несельскохозяйственных секторов в сельской местности, что, в свою очередь, инициировало процесс реформ в городских государственных компаниях, ставших менее конкурентоспособными по сравнению с компаниями из сельской местности. В Индии, напротив, рост сельского хозяйства был вызван в основном внешними факторами, такими как девальвация валюты и снижение степени протекционизма в промышленности: экономический рост 1990-х годов ограничился несельскохозяйственными секторами и не оказал такого значительного воздействия на уровень бедности, как в Китае.

Быстрый рост несельскохозяйственных предприятий из сельской местности в Китае является одним из наиболее очевидных факторов различия между двумя странами. Задержка Индии также связана с более низким уровнем образования в сельской местности и меньшими инвестициями в инфраструктуру.

1914 год: Священный союз во Франции – С. 10

Накануне опустошившего Европу мирового конфликта рост электоральной поддержки социалистов во Франции позволил им задуматься о возможности создания левоцентристского правительства в коалиции с Радикальной партией, в то время как профсоюзы готовились возобновить наступление осенью.

Однако после начала мобилизации все лидеры Социалистической партии и ведущих профсоюзов заявили о поддержке «оборонительной войны», а некоторые присоединились к правительству. Священный союз объединил все радикальные, социалистические или фашистские течения под лозунгом «защиты отечества» в поддержку собственного империализма. В него также вошли и те, кто в течение многих лет угрожал всеобщей забастовкой против войны.

С 1915 года стало понятно, что война затянется, а солдаты надолго завязнут в окопной грязи, что создаст условия для социальных и политических кризисов. В период с конца 1916-го по весну 1917 года социальные волнения вылились в 696 забастовок с 294 тысячами участников, а затем уменьшились и были возращены под контроль летом и осенью. Забастовки совпали с мятежами, которые распространились на фронте после неудачного наступления, но «важность этих действий не должна преувеличиваться».

Коалиция “Next Generation EU” в Мадриде – С. 11

Financial Times утверждает, что «выход из тупика, длившегося более двух лет», является «большой победой» Санчеса; британская газета признаёт, что в этом сыграли роль 27 миллиардов евро из фонда “Next Generation EU”, которые авансирует бюджет. С другой стороны, «большинство в 188 голосов за испанский бюджет – это важная новость для Брюсселя», – размышляет Энрик Хулиана, заместитель редактора барселонской газеты La Vanguardia, которая представляет один из двух столпов проправительственного истеблишмента. Другим столпом является El País, хотя она и отдаёт должное данному манёвру, оставаясь сторонником европейской связи, но подчёркивает мысль, уже высказанную Банком Испании и МВФ: ожидаемые расходы накапливают «облако гнетущего долга на горизонте».

Оставив внутренние разногласия за рамками, в Страсбурге коалиция “Next Generation EU” (NGEU) получила ещё одну возможность для консолидации. 16 декабря в Европарламенте состоялось голосование за новый 7-летний бюджет ЕС, который также является политической, правовой и материальной базой NGEU: там и сошлись звёзды почти для всех испанских партий. Воздержался единственный депутат Европарламента от EH Bildu вместе с четырьмя членами Vox.

Подземная кладовая Конго: от европейского раздела до китайского восхождения – С. 12-13

Демократическая Республика Конго – африканский демографический гигант почти континентальных масштабов: на территории площадью в 2,3 млн кв. км, что равно 54 % территории ЕС, проживает около 100 млн человек. Страна, прозванная «геологическим скандалом» из-за изобилия и разнообразия минеральных ресурсов, сыграла в связи с этим стратегическую роль в ходе двух мировых империалистических конфликтов.

В обеих мировых войнах, когда Бельгия оказывалась оккупирована немецкими войсками, природные ресурсы Конго играли критически важную роль для военной промышленности – в первую мировую для Антанты, во вторую – для союзников. В частности, в 1941 году колония отправила в Нью-Йорк 1.200 т урана, который США затем пустили на производство первых трёх атомных бомб.

Первый крупный поток китайских инвестиций в ДРК был пущен в 2006 году: Китай собирался инвестировать 9 млрд долларов, но под давлением МВФ сократил сумму до 6 млрд. Global Times приводит следующие данные: в 2020 году в ДРК присутствовали около 80 китайских групп; инвестиции Пекина удвоились с 2010 года, превысив 10 млрд долларов; конголезский экспорт в Китай увеличился на 70 % в 2015–2019 годы и составляет 30 % экспорта ДРК; китайский экспорт в страну увеличился на 47 %. Пекин предстаёт в качестве нового претендента на раздел «чудесного африканского пирога», на который раньше зарились только державы старого порядка.

Вызов производства – С. 14

«Война [за вакцину] уже идёт. США ввели полный запрет на экспорт вакцин от коронавируса. Поставки в Канаду осуществляют европейские производители. Вакцинный национализм взят на вооружение Соединёнными Штатами и Великобританией с AstraZeneca», – заявил Герман Манфред Вебер, лидер фракции ЕНП в Европарламенте, в интервью Corriere della Serra 6 марта.

Пандемия SARS-CoV-2 не отступает: на 18 марта число заражённых в мире достигло 122 миллионов, а погибших – 2,7 млн.

“Вакцинная война” – это промышленное, торговое и политическое сражение. Фармацевтические транснациональные корпорации поставили на кон научную репутацию, надёжность производства и сохранение – или расширение – своих долей на многочисленных рынках. Политические лидеры и главы правительств, чьи политические судьбы были поставлены под угрозу катастрофическим управлением пандемией, пустились в азартную игру стратегий закупки вакцин и их администрирования. Государства соревнуются в индустриальной мощи, политической устойчивости и организационной эффективности, а также пробуют использовать иммунизацию в качестве оружия для завоевания сферы влияния.

Двухпартийная торговая повестка для Джо Байдена – С. 15

По заявлениям Джо Байдена, международная торговля не будет приоритетом для его администрации, которая сосредоточится на внутренних проблемах: кризисе здравоохранения и экономике. Торговые решения первого месяца его президентства, кажется, в значительной мере наследуют протекционистской риторике Дональда Трампа. Размораживание ситуации с ВТО стало, однако, первой существенной корректировкой курса, опиравшегося на односторонность принципа “Америка прежде всего”.

Консенсус обеих партий по торговой повестке президентства Байдена находит своё отражение во множестве авторитетных источников: от аналитических центров, таких как Институт Петерсона, Институт Брукингса и CFR, до таких деловых организаций, как Совет исполнительных директоров и Торговая палата США. Все эти круги сходятся на том, что именно Китай является главной угрозой, и заявляют о провале агрессивного и одностороннего подхода Трампа. В частности, они осуждают отказ от транстихоокеанского соглашения TPP, которое должно было стать инструментом сдерживания Пекина, что в итоге обернулось оформлением азиатской торговой зоны ВРЭП и заключением китайско-европейского инвестиционного соглашения CAI.

Война вакцин – С. 16

Вопрос о том, почему молодые люди в меньшей степени вовлечены в профсоюзы, остаётся открытым. Одним из факторов является доля нетипичной занятости, которая очень широко распространена среди только что вошедших на рынок труда: так, среди временных работников доля вступивших в профсоюз в среднем в два раза ниже, чем среди работников в штате, – 14 % по сравнению с 30 %.

Следует также учитывать, что многие молодые рабочие являются иммигрантами, среди которых объединение в профсоюзы распространено в четыре раза меньше. При этом, отмечает МОТ, «в период с 2003 по 2013 год вклад» работников-иммигрантов «в увеличение численности рабочей силы составил 70 % в Европе и 47 % в США».

Привлечение молодых людей – это перспектива, которая даже от профсоюза требует стратегического видения и организации, то есть качеств, которыми в определённых профсоюзных кругах, похоже, не могут похвастаться. А мир труда после пандемии непременно изменится ещё больше. К 2030 году в Германии 10,4 миллиона работников должны будут приобрести новые навыки или сменить профессию под давлением автоматизации и цифровизации, ускоренных пандемией.

Суть момента – С. 16

Что и требовалось доказать. Мы писали: вакцины – это научное достижение для всего человечества, а некоторые из созданных против коронавируса вакцин – это даже открытие века. Но в обществе, где доминирует стремление к прибыли, любое развитие производительных сил неизбежно столкнётся с производственными отношениями и их неразрешимыми противоречиями. Капитал завладевает наукой, и если, с одной стороны, он индустриализирует свои изобретения, обеспечивая, как в данном случае, возможность массового производства вакцины для миллиардов людей, то, с другой стороны, он подчиняет это же производство своим собственным законам, неограниченной конкуренции, разрушительным кризисам, борьбе за власть между государствами, воплощающими различные интересы. Война уже идёт: между компаниями “Большой Фармы”, гигантами фармацевтической промышленности; между партиями и правительствами их политики, которые обвиняют друг друга в катастрофическом управлении пандемией; между империалистическими государствами, которые грозят друг другу протекционизмом и используют кампании по вакцинации, чтобы оспаривать сферы влияния.

Это не единственное следствие пандемии века. Для борьбы с кризисом были влиты триллионы долларов, но он стал также удобным поводом осуществить колоссальные инвестиционные планы, преследующие совершенно иные цели. Китай нарушил прежний баланс и сейчас входит в высокотехнологичные сектора. Другие державы, прежде всего Соединённые Штаты, Европа и Япония, сталкиваются с ним в сражении за энергетический переход и цифровизацию, под знаком которого пройдут новые двадцатые года и которое оставит свой след на последующей эпохе. Вернулось государственное вмешательство в интересах промышленности: запущен новый сезон государственного капитализма, который переводит борьбу между империализмами на новый уровень и в очередной раз подтверждает кризис старого мирового порядка.

Нашему классу, всем сознательным рабочим необходимо знание этих мировых тенденций, понимание приближающихся штормов, нужна организация для будущей обороны. Тысячи коммунистических добровольцев во всём мире поняли это: в борьбе с пандемией они обнаружили страсть к изучению и осмыслению фактов, имеющих значение, а также к борьбе за общество, в котором больше не будет угнетённых.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Мировое сражение в автопроме

Взлёт и падение Карлоса Гона – С. I

Главные исполнительные директора крупных промышленных компаний, такие как Карлос Гон, Серджио Маркьонне или Герберт Дисс, выполняют две функции: первая – управление общественным разделением труда на крупном предприятии, вторая – управление классом наёмных рабочих, от инженера до техника, от офисного работника до монтажника. Выполняя вторую функцию, эти руководители выступают в качестве «функционирующего капиталиста», который подчиняет и эксплуатирует рабочую силу в процессе производства и воспроизводства капитала.

В трагедии Шекспира Ричард III, стремясь достичь абсолютной власти, в конце концов теряет всё, побеждённый в битве при Босворте. Фраза, которую вкладывает ему в уста Шекспир, хорошо известна: «Полцарства за коня!». Судьба Гона не менее трагична: будучи “гражданином мира”, он обладал амбициями, вызывающими неизбежную реакцию. Его независимость не нравилась главному акционеру Renault – французскому государству, которое в те годы представлял молодой министр экономики и будущий президент Эмманюэль Макрон.

Почувствовав эту трещину в отношениях между Гоном и французским государством, руководство Nissan воспользовалось возможностью восстановить свою независимость.

Альянс Renault-Nissan – С. II

Эмманюэль Макрон намерен использовать нынешний кризис, чтобы сделать Францию европейским лидером в области производства электромобилей. Государство откроет кредитную линию в размере 5 млрд евро в обмен на обязательство Renault направить инвестиции во Францию.

В условиях глобальной конкуренции компаниям Renault и Nissan придётся сократить в общей сложности 27.000 рабочих мест, 15.000 из них придутся на Renault (4.600 во Франции). Эта операция потребует сложных стратегических переговоров между двумя производителями, связанными и без того хрупким альянсом. Но Financial Times от 1 июня отмечает, что кризис слишком глубок, чтобы компании могли позволить себе роскошь войны на внутреннем фронте.

Один бывший руководитель Renault признавался: «Идея слияния двух операционных структур кажется абсурдной. Renault – французская группа, ни один француз не говорит по-японски. Nissan – японская, ни один японец не говорит по-французски или по-английски». В Renault-Nissan через девятнадцать лет после создания альянса всё ещё следовало «преодолеть взаимные недомолвки инженеров двух компаний». Более того, по словам одного бывшего руководителя группы, «в Токио говорили об альянсе, а в Париже, несмотря на всё, что мог бы сказать Луи Швейцер, думали, что купили Nissan».

Падение Карлоса Гона – С. III

19 ноября 2018 года главного исполнительного директора альянса Renault-Nissan-Mitsubishi и гражданина Ливана, Бразилии и Франции Карлоса Гона сразу по прилёту в Токио арестовали по подозрению в сокрытии от органа фондовой биржи значительной части своих доходов за период 2010–2015 годов.

Успех Гона в превращении альянса Renault-Nissan в одну из самых крупных и прибыльных автомобильных групп вызвал у французского правительства подозрение, что ливано-бразильско-французский капитан промышленности может возомнить себя выше политической власти французского государства, и оно посчитало, что требуется принять меры для сокращения его влияния.

В Японии руководство Nissan больше не считало Гона спасителем компании и её защитником – теперь он рассматривался как часть стратегии французского правительства по подчинению японской компании. В мае 2018 года в японской газете Zaiten вышла статья с заголовком «Renault-Nissan: предательство Карлоса Гона». И тем не менее, на экономическом уровне Гон добивался одного положительного результата за другим.

Роль Nissan в отношениях между Renault, PSA и FCA – С. IV

Подход французского государства – не навязывать свою волю японцам – указывал на то, что ключ к будущему Renault всё ещё находится в Японии с её инженерными и электрическими технологиями и платформами для азиатского рынка. С их точки зрения, гипотетическое слияние FCA и Renault не имело ценности само по себе, однако было выходом из тупика и могло уменьшить удельный вес Nissan в расширенном альянсе – то есть без японской группы вся операция теряла смысл. FCA в рамках этого предложения добивалась доступа к электрическим технологиям и азиатским рынкам: для неё слияние также теряло смысл без Nissan. Этим можно объяснить внезапное решение FCA отозвать предложение о слиянии с Renault, когда Nissan выступила против. В общем, центром тяжести, вокруг которого вращалась вся операция, была Nissan.

Провал слияния FCA и Renault вновь открыл путь к другому варианту – слиянию между PSA и FCA, которое впоследствии и произошло. В целом, для Франции этот случай не стал поражением, так как в итоге она имеет двух мировых чемпионов в автомобильном секторе – Renault и PSA, состоящих в двух международных альянсах и имеющих доступ к двум рынкам – американскому в союзе с FCA и азиатскому в союзе с Nissan.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 79, март 2021 г.

Итальянское нарушение равновесия и европейское принуждение – С. 1

В моменты политических изменений в расхожей идеологии преобладает субъективистский нарратив, раздражающе сосредоточенный на парламентских манёврах или на роли отдельных личностей. Для марксистской науки о политике это момент, когда рефлексия должна перейти от поверхностного наблюдения за политическими фактами к глубинным долгосрочным тенденциям и объективным процессам экономической общественной формации, которыми эти факты определяются.

Сохраняется мнение, что Драги и широчайшая коалиция европеистского приспособленчества, которая его поддерживает, движимы до некоторой степени противоположными мотивами. Как говорится, «они спят в одной кровати, но видят разные сны»: для Драги европейская реструктуризация означает сохранение статус-кво, а для его парламентской коалиции речь идёт о возможности пользоваться европейскими фондами. Для крупного функционера Европы в Италии речь идёт о «хорошем долге», а для большой приспособленческой коалиции – о «безнадёжном долге» старого компромисса, основанного на раздувании долга.

Новому правительству придётся двигаться по этому гребню, гораздо более тонкому и труднопроходимому, чем тот, о котором заявляет доминирующая на инаугурации этого правительства риторика. В случае успеха решающую роль будут играть европейские власти.

Суггестия по поводу “большой тройки” с участием Америки, Европы и Китая – С. 2

Лектор по международным отношениям и директор Центра глобальных исследований при Боннском университете Гу Сюэу высказывает формулу «мирового порядка Большой тройки» с участием Америки, Европейского союза и Китая.

Гу пишет в Handelsblatt, что ЕС не должен участвовать, прямо или косвенно, в «глобальном соревновании держав» между Вашингтоном и Пекином. Косвенное участие может иметь место лишь в том случае, если новый президент США Джо Байден примет предложение «немецких трансатлантистов». По мнению представителей этого течения, вместо борьбы за свою автономию Европа должна поддержать США в организации «соревнования между великими державами» и Китаем: в своего рода разделении труда Соединённые Штаты будут заняты в Индо-Пацифике, а ЕС возьмёт на себя большие обязательства на Среднем Востоке и в Африке. По словам Гу, Евросоюз будет выглядеть в глазах китайцев как «сообщник» американской политики, и его будет ждать риск двойной изоляции, если однажды в Белом доме вновь возобладает односторонний выбор в стиле Трампа.

Гу также скептически настроен по отношению к линии «стратегической автономии» Эмманюэля Макрона, которого он определяет как «неоголлиста» и чью позицию интерпретирует как желание сделать Европу третьей силой между Вашингтоном и Пекином.

Инфляция или долг для следующего кризиса – С. 3

МВФ в обновлённом январском “World Economic Outlook” корректирует осенние прогнозы рецессии, уменьшая её размер во всех регионах и странах: падение мирового валового продукта сократилось до – 3,5 %, что примерно на один процентный пункт ниже ожидаемого в октябре (– 4,4 %). В “развитых” странах падение составляет – 4,9 % (октябрьский прогноз: – 5,8 %), в “развивающихся” оно остановилось на отметке – 2,4 % (– 3,3 %). Падение ВВП еврозоны (– 7,2 %) оказалось вдвое больше, чем падение ВВП США (– 3,4 %). Даже с учётом этих корректировок глубина пандемической рецессии более чем вдвое превышает глубину рецессии, превышает ту, что наблюдалась во время глобального финансового кризиса.

Всякий кризис разрушает определённую часть капитала и меняет как ранее существовавший общий баланс, так и отраслевые балансы. Новые инвестиционные циклы – это поле битвы за производительность. В инвестиционных планах, касающихся таких стратегических секторов, как возобновляемая энергетика, электромобили и цифровизация, речь идёт о рынках мирового и континентального масштабов. Ускорение заключения торговых и инвестиционных соглашений, достигнутое во время пандемии, сохраняет каналы либеризма с целью завершения новых инвестиционных циклов.

Европейский суверенитет в условиях пандемии – С. 4

Пандемия придала новый импульс процессу укрепления континентальных властей, прежде всего благодаря достигнутым в июле соглашениям о фонде “Next Generation EU” (Ng-Eu) и проекте многолетнего бюджета.

В ответ на атлантический упадок европейские государства используют эффект умножения мощности, который даёт промышленная и политическая синергия в масштабе всего континента. В интервью журналу Немецкого общества внешней политики Internationale Politik А. Лашет называет программу eurodrone «европейским флагманским проектом, важным показателем способности Европы действовать сообща»: «Если вы хотите говорить на языке силы, то вы должны иметь под рукой инструменты этой силы».

Европа выражает стремление к равноправной дуополии. Сама решимость Берлина заключить инвестиционное соглашение CAI с Китаем до вступления Байдена в должность свидетельствует о его намерении установить собственные приоритеты, такие как отказ от одностороннего антикитайского альянса. «Я бы очень хотела избежать формирования блоков», – сказала Меркель в Давосе, хотя и подчеркнув при этом разнообразие «социальных моделей», имея в виду пекинскую однопартийность. По мнению Шарля Мишеля, «то, как США смотрят на ЕС, должно измениться. ЕС выбирает свой собственный курс и не ждёт разрешения на принятие собственных решений».

Вызовы и возможности для Москвы во всемирном противостоянии – С. 5

Проследить контуры всемирного противостояния в третьем десятилетии текущего века помогут три ключевых события, произошедших на рубеже 2020-го и 2021 годов: приход к власти в США новой администрации во главе с Джо Байденом; подписание соглашения о создании Всестороннего регионального экономического партнёрства и соглашения между ЕС и Китаем об инвестициях. Ни в одном из этих событий Россия не участвовала напрямую, но все они влияют на её политическую позицию и экономическое положение. В Москве ищут новые возможности, но есть и новые вызовы.

Общие рамки, в которые Кремль помещает эти политические действия, неоднократно указывались – речь идёт об изменении баланса сил. Это повторил глава МИД Сергей Лавров на пресс-конференции в начале этого года. «История движется, развивается», – напомнил он, подчёркивая продолжающийся поворот относительно ситуации, существовавшей в течение последних «пяти столетий». – «Необходимо считаться со странами, имеющими сейчас гораздо больший вес на мировой арене [...], и странами, [...] которые не видят на Западе идеалов для своих обществ». Таким образом, в уравнение внешней политики России входят восхождение Азии и упадок Атлантики.

Умеренный изоляционизм и цифровое неприсоединение – С. 6

Диалектика единства и раскола империализма констатируются Лениным в проекте резолюции Циммервальдской левой в 1915 году: «Весь мир сливается в один хозяйственный организм, весь мир разделён между горсткой великих держав».

В этом тезисе заключается исходный пункт всего нашего анализа современного империализма. […]

4 февраля на сайте журнала “Россия в глобальной политике” была опубликована статья “Совершают ли державы самоубийства?”, принадлежащая перу программного директора Международного дискуссионного клуба “Валдай” Тимофея Бордачёва, автора тезиса о том, что пандемия хуже мировой войны. Автор констатирует, что относительный упадок США дошёл в 2020 году до точки исчерпания Ялтинского мирового порядка, вместе с тем перестало действовать такое клейкое вещество, на котором удерживалось империалистическое единство, как страх.

Империалистический мир, а точнее, как говорит Ленин, “передышка” между войнами, выработал у большинства человечества стойкое безразличие и апатию. Прослойка жира, накопленная в “тучные” годы капиталистического роста, сделала значительные слои общества невосприимчивыми, неспособными на сильные эмоции, если эти эмоции не являются производными от личного непосредственного опыта. Чужие смерти, чужой голод, о котором кто-то и где-то говорит, не пугают, а являются лишь статистической информаций. К собственным же бедам и невзгодам филистер – пустая кишка, полная трусости и надежды, что бог сжалится – привык относиться по-христиански, терпеть и подставлять за одной щекой другую. Такова преобладающая социальная психология собственнического индивидуализма, и с нею приходится считаться не только нам, но и империалистической буржуазии.

[…] Бордачёв […] видит распад существовавшего доныне мирового порядка, констатирует формирование хаоса бильярдных шаров. На этом реализм Бордачёва заканчивается, о дальнейшем развитии событий в статье нет ни слова.

[…] При оптимистическом сценарии, который был сформулирован генеральным директором РСМД Андреем Кортуновым в статье “Куда ж нам плыть?”, «рано или поздно в мире создадут и согласуют новую модель глобализации» […]. При пессимистическом же сценарии, который был изложен в докладе, подготовленном четырьмя авторами […] «мир распадётся на две технологические платформы, всё меньше взаимодействующие друг с другом». Центрами этих платформ будут США и Китай. Возможно, считает Шупер, появление и третьего блока – движения «“цифрового неприсоединения”, и у России есть объективные основания претендовать на ведущие роли в нём». В этом блоке Россия, используя свои сильные карты, могла бы – такова мечта профессора –стать лидером стран противников энергетического перехода и зелёного курса.

Airbus и Boeing конкурируют на изменившемся рынке – С. 7

В начале ноября был произведён 500-й А-320, собранный на линии, построенной Airbus в 2004 году в Тяньцзине с целью обеспечения местных авиалиний. Китайские авиалинии – единственные в мире, уже в сентябре возобновившие внутренние рейсы на полную мощность, а их пассажиропоток был сопоставим с аналогичным периодом 2019 года.

Два года назад Boeing и Airbus производили по новому самолёту каждые пять с половиной часов. Сегодняшний темп – только четверть от этого. Для авиационной отрасли пандемия стала настоящим идеальным штормом. Международная ассоциация воздушного транспорта (IATA) прогнозирует, что в этом году во всём мире будет на 66 % меньше пассажиров и что нормальный, допандемический уровень будет достигнут только в 2024 году.

В 2020 году выручка авиакомпаний упадёт на 50 % (с 838 до 419 млрд долларов): они будут терять 13 млрд долл. ежемесячно. IATA прогнозирует, что в 2021 году выручка вырастет всего на 8 %, а ежемесячные убытки снизятся до 5–6 млрд долл. в месяц при условии, что распространение вакцин не поспособствует более быстрому выздоровлению отрасли.

Пекин ждёт Байдена в Индо-Пацифике – С. 8

Чжао Минхао из аналитического центра при Отделе международных связей ЦК КПК кажется, учитывает связи, обуславливающие отношения между различными интересами и “морями”. «В настоящее время, – пишет он, – более 80 % мирового морского транспорта проходит через Индийский океан. Около 75 % нефти, импортируемой Китаем». Если политическая координация между США и Японией, рядом стран АСЕАН и Индией приведёт к «определённой стратегической связи» между Восточно-Китайским морем, Тайваньским проливом, Южно-Китайским морем и Индийским океаном, «перед Китаем, несомненно, встанет геополитическая дилемма». Как и Китай, «и Япония», Индия также зависит от нефтяных и угольных маршрутов, но «многие индийские стратеги считают, что индийское географическое преимущество над Китаем лежит в морской области, [потому что] Индия может блокировать морские направления энергоснабжения Китая». Отсюда попытка Китая диверсифицировать поставки с помощью Шёлкового пути.

Тем не менее, «больше половины внешней торговли Индии проходит через Малаккский пролив и Сингапур», а потому и Южно-Китайское море. Более широкие возможности для индо-китайского сотрудничества следует искать в общей заинтересованности в энергической безопасности в Персидском заливе: «Связи между Западной Азией, где доминирует Средний Восток, Восточной Азией, представленной Китаем, и Южной Азией, представленной Индией, углубляются».

Дэн Сяопин разрешает аграрный вопрос – С. 9

Китай был принуждён к автаркическому эксперименту международной ситуацией; противоречия империализма подталкивали китайскую революцию, но в то же время препятствовали развитию страны, изолируя её в рамках неблагоприятного соотношения сил. Взаимоотношения социальных сил привели к политическому кризису регионального равновесия, который воплотился в «великом голоде», провале Большого скачка.

Аграрный вопрос, не решённый буржуазно-демократической революцией «блока четырёх классов», вновь вспыхнул в огне «культурной революции». Он оказался одной из констант китайской революции, так как был тесно связан с темпами капиталистического развития, необходимыми для обеспечения единства государства. С тех пор, как Сунь Ятсен впервые поставил этот вопрос, Китай дважды претерпевал раскол: первый раз между «милитаристами» и Гоминьданом до японской интервенции, второй раз между Гоминьданом и КПК после разгрома Японии. Когда старый вопрос вернулся в годы «культурной революции», он начал развиваться по линии исторического разлома между севером и югом, который сыграл свою пагубную роль и во время Большого скачка. Дэн Сяопин не был согласен с Мао Цзэдуном в том, как нужно было бороться с этим недугом.

Октябрь: между мифом и стратегией – С. 10

В своей “Истории коммунистической левой” Бордига утверждает, что левая в ИСП уже в первые годы войны имела самостоятельно вызревшие пораженческие позиции, мало отличавшиеся от большевистских. Это верно. Как верно и то, что среди итальянских интернационалистов было меньшинство, наиболее ярким представителем которого являлся сам Бордига и которое уже в 1917 году было способно в правильном марксистском ключе прочесть русские революционные события. Однако драматически верно и то, что на деле у этого революционного меньшинства полностью отсутствовал инструмент – партия, способная преобразовать эту теоретическую ясность в действие.

И всё же в годы первой мировой войны рабочее движение в Италии продемонстрировало, что обладает значительной интернационалистической энергией. Число “мятежников” в рядах итальянской армии оценивалось министерством внутренних дел почти в 20 % от общего числа призывников 1894 и 1895 годов рождения и около 10 % от общего числа молодых призывников 1896 года. Не было нехватки исходного материала, с которым партия могла бы работать в 1917 году. Напротив, недоставало партии, построенной по модели русских большевиков.

Китай и Ватикан в шатающемся мировом порядке – С. 11

Два года назад мы назвали договор между Пекином и Ватиканом о назначении епископов «историческим поворотом» векового масштаба. Соглашение, которое было достигнуто «в один из моментов ожесточённой конфронтации по поводу восхождения Китая в ранг мировых держав», оставляло значимый след «на многополярном противостоянии». Сегодня возобновление договора – всё ещё называемого «предварительным» – происходит вопреки мощному сопротивлению внутри и снаружи католической церкви, в то время как «конфронтация по поводу восхождения Китая» перешла на следующий уровень.

По данному поводу администрация США открыто встала в оппозицию, отбросив всякую дипломатическую обёртку. Если Ватикан продлит договор, заявлял Майк Помпео со страниц консервативного христианского журнала First Things, то он «поставит под угрозу собственный моральный авторитет».

Электоральная кампания перед президентскими выборами – это время, когда любые нормы поведения отбрасываются в сторону, что во многом объясняет выбранные формы, но это не единственный аспект, который надо учитывать. Окружение Бергольо давно разоблачает использование религии в политических целях, когда христианство изображается как «ядро» западной цивилизации, что поддерживает «политические стратегии администрации США».

Национализм, ксенофобия и антисемитизм во Франции начала XX века – С. 12

Интеллектуальный климат (который на самом деле всегда является “антиинтеллектуальным”) был продуктом деятельности буржуазии, которая твёрдо держалась у власти и которой больше не приходилось бороться с архаичными структурами с помощью науки, но зато нужно было держать под контролем массовое производство и урбанизацию – процессы, чреватые революцией. Численность паразитической и бюрократизированной мелкой буржуазии и промежуточных слоёв росла (а кампании против коррупции только распаляли их), и в определённый момент ей потребовалось политическое выражение, прикрывающееся культом «глубоких и таинственных сил». Это и были массы, которые станут основой новых политических предложений, сделанных фашистами буржуазии, и которые ведущие крупные группы научатся использовать с большим трудом.

В 1902 году из небольших групп штрейкбрехеров на севере Франции родился так называемый «жёлтый» профсоюз во главе с рабочим лидером Пьером Бьетри, который проводил различие между «спекулятивным капиталом и работающим капиталом», утверждая, что «рабочие и хозяева – это в равной степени трудящиеся», авангард «национального возрождения». Бьетри получил сочувствие и деньги промышленников и правых католиков, став депутатом, но его карьера закончилась в 1912 году.

Миф о сотрудничестве – С. 13

Вакцины против SARS-CoV-2 продолжают регистрироваться, и десять из них уже используются, вакцинация запущена в 77 странах. К середине февраля было задействовано 173 млн доз, а кампания продвигается со скоростью 6 млн доз в день, если ориентироваться на показатели последней недели. При сохранении этих темпов на вакцинацию 75 % населения планеты двумя дозами вакцины уйдёт 5 лет.

Более половины вакцинаций приходится на Соединённые Штаты, Великобританию и Европейский союз, которые совокупно составляют лишь 11 % мирового населения. Как минимум в трети из 77 обозреваемых стран процент населения, получившего хотя бы одну дозу, находится на уровне ниже 1 %. До остальной части мира вакцины ещё не дошли.

Государства ищут автономные решения для глобальной проблемы. Эпидемиологи считают, что в ближайшие месяцы рост числа вакцинированных или приобретших естественный иммунитет к инфекции при сохранении огромной доли населения, всё ещё подверженной риску заражения, будет оказывать селективное давление, благоприятствующее распространению новых вариантов вируса, – потенциально более пугающих с точки зрения заразности и вирулентности штаммов.

Роль баланса в Индо-Пацифике в мьянманском перевороте – С. 14

The Economist напоминает, что Татмадо (Вооружённые силы Мьянмы) привыкли управлять страной с самого получения ею независимости в 1948 году. Они снова встали у руля 1 февраля этого года. Генерал и командующей армией Мин Аун Хлайн объявил чрезвычайное положение на 12 месяцев, закрыл парламент и санкционировал аресты членов действующего правительства партии Национальная лига за демократию, в том числе лидера партии – лауреата Нобелевской премии мира Аун Сан Су Чжи.

Реакция Китая на переворот в данный момент взывает к перестановкам в правительстве. Реакция стран АСЕАН была очень умеренной. Токио и Нью-Дели потребовали восстановления демократического порядка, высказав, однако, серию оговорок относительно возможности нового раунда широкомасштабных санкций: по мнению обеих столиц, санкции приведут только к тому, что подтолкнут мьянманских военных, которых считают «националистами, недоверчивыми к Китаю» (настолько, что они культивируют военные связи с Москвой), «в объятия Пекина». Как Дели, так и Токио дают понять, что в среднесрочной перспективе Татмадо можно уговорить вернуться на дорогу реформ.

Наконец открытая политическая форма – С. 15

Борьба между пролетариатом и буржуазией, длящаяся уже более столетия, охватывает весь мир. Сто пятьдесят лет назад, в марте 1871 года, в одном городе – Париже – и в кратчайший период времени – 72 дня – «штурм неба», предпринятый пролетариатом и жестоко подавленный восходящей буржуазией, разрешил на практике фундаментальный вопрос, на который у теоретиков социализма до тех пор был лишь предварительный ответ. К сожалению, у Коммуны почти не будет возможностей воплотить в жизнь долгосрочные проекты, но направление движения было отныне задано.

Коммуна пала. Первый «штурм неба» в истории нашего растущего молодого международного класса был залит кровью в одном из первых мегаполисов современного капитализма. Маркс заканчивает своё четвёртое воззвание так: «Париж рабочих с его Коммуной всегда будут чествовать как славного предвестника нового общества. Его мученики навеки запечатлены в великом сердце рабочего класса. Его палачей история уже теперь пригвоздила к тому позорному столбу, от которого их не в силах будут освободить все молитвы их попов».

Европейский рабочий платит за кризис пандемии столетия – С. 16

Исследование, проведённое Европейской комиссией в апреле 2020 года, оценивает, что именно иммигранты составляют 13 % от так называемых «незаменимых» рабочих, и в ряде секторов они буквально «незаменимы, потому что занимают жизненно важные места». Иммигрантами являются более трети уборщиков, более четверти строителей, пятая часть работников сферы ухода за людьми и пищевой промышленности, шестая часть водителей. Документ комиссии отмечает, что «низкоквалифицированные рабочие из числа мигрантов в очень большом количестве представлены в ряде ключевых работ, жизненно важных для борьбы с Covid-19, но их ценность часто игнорируется».

Ко всему этому множеству слоёв пролетариата, от металлистов до молодых работников сферы услуг и иммигрантов, как раз и обращается деятельность рабочих кружков, нацеленная на защиту условий труда и жизни и на объединение класса на основе стратегии борьбы за коммунизм.

Суть момента – С. 16

Кризис пандемии столетия меняет соотношение экономических сил между ведущими империалистическими державами и тем самым приближает момент разрыва империалистического порядка.

Последствия пандемии COVID-19 для мировой экономики более чем серьёзны. По данным МВФ, валовой мировой продукт в 2020 г. сократился на 3,5 %, то есть на максимальную со времён второй мировой войны величину. Для сравнения: в 2009 г. ВМП упал лишь на 1,67 %. Глобальная фискальная поддержка с марта прошлого года достигла 12 трлн долларов – это почти 14 % ВМП за 2019 год. Что ждёт мировую экономику: долговой или инфляционный кризис?

Падение не было равномерным: кризис пандемии столетия ещё сильнее сократил отставание Китая от США, именно это приближает неизбежный момент разрыва империалистического порядка. Вот ключевой факт нашей эпохи, к которому должно быть приковано внимание пролетарского авангарда. Мы должны задумываться о его последствиях и готовиться к ним. Именно этот факт, а не клоунада фонариковых протестов, определяет будущее всего человечества.

Слабость российского империализма иллюзорна: у него достаточно сил как для борьбы на внешней арене, так и для консолидации на внутреннем рынке. «Не плакать, не смеяться, не ненавидеть, но понимать», – эта максима Бенедикта Спинозы, одного из величайших философов Нового времени, должна быть сегодня лозунгом пролетарского авангарда. Только понимая происходящее, мы сможем дать наёмным работникам правильные ориентиры. Только понимая, мы сможем твёрдо держать штурвал нашей организационной деятельности. При этом марксисты не являются “сухарями”, наблюдающими за ужасами капитализма без всяких эмоций. Нами движет революционная страсть, но эта страсть закована в броню разума. Научная трезвость позволяет нам сохранять твёрдый курс, несмотря на любые колебания межклассовых протестов, которые в кривом зеркале буржуазных СМИ приобретают гигантские размеры.

Вся эта клоунада делает нашу работу сложнее, но не меняет стоящих перед нами задач: пропагандировать и организовывать. Время не ждёт, нам надо его нагонять. За дело!

ПРИЛОЖЕНИЕ: Демографические тенденции

Общее снижение рождаемости – С. I

Рассмотрим одно изобличающее ООН наблюдение, которое, если рассматривать его ретроспективно, попадает прямо в цель. С. Саньял, бывший глобальный стратег по вопросам Азии в Deutsche Bank, а сегодня консультант Министерства финансов Индии, написал в 2013 году: «С учётом текущих тенденций мы считаем, что мировой СКР упадёт до уровня замещения уже к 2025 году». И это действительно так, если принять его предпосылку, что мировой уровень замещения составляет 2,3, а не 2,1 рождения на одну женщину. В любом случае, он не сильно ошибся, учитывая, что ООН сегодня прогнозирует мировой СКР к 2025 году в 2,4, а уровень 2,3 должен быть достигнут к 2036 году. Саньял резюмировал: «Мы просто хотим предупредить читателей о серьёзной возможности того, что будущая траектория роста населения мира может быть на порядок ниже той, которую предполагают традиционные прогнозы» (то есть прогнозы ООН).

Мы могли бы продолжить, но этого, безусловно, достаточно, чтобы проиллюстрировать, в каком направлении будет изменяться численность мирового населения: согласно прогнозам важнейших аналитических центров буржуазии, демографическая зима будет завоёвывать всё новые территории.

Старики и молодёжь в мировом противостоянии – С. II

Старение является одним из четырёх мегатрендов, на которые обращает внимание Отдел народонаселения ООН в комментариях к своему отчёту “Мировые демографические перспективы: пересмотренное издание 2019 года”; в качестве других мегатрендов названы медленный рост, миграция и урбанизация. Старение охарактеризовано как «беспрецедентное»: сегодня «впервые за историю человечества» людей старше 64 лет в мире больше, чем детей до 5 лет; к 2050 году число стариков увеличится более чем вдвое, а количество детей до 5 лет почти не изменится. Это «подчёркивает потенциальное влияние старения на рынок труда» и на многое другое. Различия между регионами и странами очень велики, но общая картина именно такова.

Надо прямо сказать, что старение населения само по себе не является негативным фактом, так как представляет собой результат эволюции медицинского обслуживания и увеличивает не только продолжительность жизни, но и “полезную” её часть. Проблема в том, что при этом уменьшается (в абсолютном и относительном выражении) количество молодёжи – факт, который не имеет ничего общего со старением, и причина которого – снижение рождаемости.

Миграции поддерживают европейское население – С. III

«Поразительно», что всего лишь 30 лет назад, в середине 80-х годов, Европа превратилась в нетто-импортёра мигрантов, тогда как на протяжении предыдущих четырёх столетий, напротив, обеспечивала людьми различные части света. Не менее важно, что иммиграция играет в динамике численности населения большее значение, чем естественный прирост, прекратившийся примерно в 2015 году. Наконец, внутриевропейская миграция с востока на запад породила нехватку рабочей силы на востоке, повлияв на его демографические характеристики.

Этими наблюдениями директор брюссельского мозгового центра “Брейгель” реалистично резюмирует то, что происходит в Европе в области демографии, и выражает озабоченность европейской буржуазии тенденциями, которые угрожают будущей доступности на рынке того единственного товара, который незаменим в производстве прибавочной стоимости, – рабочей силы. Европейский центр демографического анализа в Берлине пишет, что «доля Европы в мировом населении неуклонно сокращается, и, похоже, это носит необратимый характер». «Сильная Европа в глобализирующемся мире должна быть открытой и интернациональной Европой [...], альтернативой будет всё уменьшающийся дом престарелых с националистической идентичностью». Евростат подтверждает: «По первым оценкам, в 2019 году [...] умерло больше населения, чем родилось».

Итальянский узел – С. IV

Исследование венского IIASA, одного из наиболее авторитетных европейских центров изучения населения, проанализировало демографические тренды послевоенного времени в 29 странах, отличающихся низкими показателями фертильности, среди которых почти все европейские страны, несколько стран Восточной Азии (Япония, Южная Корея, Сингапур), США, Австралия и Новая Зеландия.

Италия вместе с Испанией и Грецией принадлежит к Южной Европе – группе стран, которые наряду с тремя азиатскими оказались перед лицом наиболее быстрого падения фертильности после войны. IIASA пишет: «В Южной Европе быстрые экономические и социальные изменения 60–70-х годов, а также быстрое распространение контрацепции обусловили сильное падение», в частности, стали меньше рожать трёх и более детей. Уровень фертильности в южноевропейских странах такой же, как в немецкоязычных, где его падение началось раньше и было более медленным и постепенным, но имеет отличные характеристики: «Сильный конфликт между семьёй и работой и связанное с ним сокращение рождаемости первых детей привели к падению фертильности […]; в Германии ключевым фактором было сокращение рождаемости первых детей, в Австрии и Швейцарии – вторых и третьих».

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 78, февраль 2021 г.

Американский кризис и империалистическая демократия – С. 1

Президентство Дональда Трампа закончилось трагически и гротескно: пять человек погибло в результате беспорядочного штурма Капитолия, резиденции американского парламента. В президентской республике, с её системой сдержек и противовесов, двухпартийностью, разделением и уравновешиванием властей произошла череда исключительных событий. Глава исполнительной власти натравил толпу на законодательную власть, представители которой были созваны палатами парламента для утверждения результатов выборов его преемника.

Не следует забывать, что и в наших марксистских размышлениях американские порядки занимали особое место. В исследовании американской канвы в качестве схемы для изучения итальянской эволюции в шестидесятые годы отправной точкой была концепция Маркса относительно современной ему Англии: он утверждал, что наивысший уровень капиталистического развития указывает путь другим областям.

Размышления об американской канве прежде всего касались социальных сдвигов и перспектив социал-демократизации, то есть перехода к империалистической зрелости и формирования обширных промежуточных слоёв и армии служащих. Но это касалось, следовательно, и политических форм, с американизацией политической борьбы.

Американский кризис измеряет стратегическую автономию Европы и Японии – С. 2

Именно в связи с американским кризисом распространились тезисы о кризисе демократии, причём в ряде версий говорится даже об «упадке демократии». К этой проблеме следует подходить, отталкиваясь от теории Маркса, Энгельса и Ленина о демократии как наилучшей оболочке для господства капитала и её развития в теории империалистической демократии.

Можно ли сказать, что демократия – это наилучшая оболочка для капитала только на восходящих стадиях империалистического развития? Тезисы об упадке демократии в конечном итоге подразумевают именно это; кризис так называемого “среднего класса” становится кризисом либеральной демократии. Мы не согласны с таким выводом, потому что демократия – это не результат развития среднего класса, как считает американская и американизированная социология, это империалистическая демократия как синтез множества воль крупных концентраций капитала. Однако верно и то, что цикл атлантического упадка усложняет политический процесс плюралистической централизации – конкуренции крупного капитала, использующего массовую базу из промежуточных слоёв, – поскольку социальная и идеологическая гегемония над этой массовой базой пошатнулась. Эта трудность порождает многие теории и политические практики, отражающие новый политический цикл.

Энергетический переход – С. 3

Пандемия столетия ускоряет энергетический переход как напрямую, так и косвенно: напрямую, поскольку колоссальная мобилизация ресурсов, с помощью которой крупные экономики отреагировали на вторжение Covid-19, в условиях низких процентных ставок будет направлена в основном на инвестиции в энергетику и технологические сектора, связанные с электрической моторизацией; косвенно, потому что массовая смертность, вызванная пандемией в США, стала одним из факторов падения Дональда Трампа и победы Джо Байдена, который вернёт Америку в Парижское соглашение по климату 2015 года.

На реструктуризацию энергетики мобилизовались промышленно развитые страны и энергетические группы, но отраслевые интересы и уже сделанные инвестиции в «старую экономику» приведут к тому, что для адаптации потребуется время и что стратегический выбор диверсифицируется. Кристалина Георгиева из МВФ, говоря недавно о 12 трлн долл. стимулов, выделенных правительствами на борьбу против пандемии, заявила, что «страны должны обеспечить, чтобы стимулы были направлены на зелёные инвестиции», и что «зелёные и цифровые инвестиции создают основу для преодоления эффекта кризиса».

Дилеммы британского упадка – С. 4

Брексит стал отступлением Лондона от своей тактики «просчитанной неопределённости» по отношению к континенту. Великобритания управляла своим вековым упадком, сохраняя состояние неопределённости между островным изоляционизмом, атлантической и европейской связью. Теперь, в условиях новой стратегической фазы, когда противостояние разворачивается между силами континентального масштаба, выход из ЕС отбрасывает Лондон назад к стратегической дилемме собственного упадка.

В Европе генеральная линия капитала не может опираться только на национальные силы: ей нужны континентальные связи, которые тем не менее разорвал Брексит. Именно в Великобритании, где оказались затронуты стратегические интересы, развод с континентом привёл к наибольшим конвульсиям, которые проявились в институциональной политической борьбе за восстановление равновесия и в возвращении национального вопроса в Шотландию и Северную Ирландию.

На континенте же, наоборот, именно в связи с новой стратегической фазой все 27 стран союза сомкнули свои ряды и ведут переговоры централизованно, через Европейскую комиссию, где за данный вопрос отвечает Мишель Барнье, – это позволяет Евросоюзу спокойно продвигать собственные условия.

Армин Лашет в колее Меркель – С. 5

«Трампизм продемонстрировал, что демократии нуждаются в сильных и умеренных консервативных партиях», – пишет El País, комментируя съезд ХДC, на котором на пост председателя был избран центрист Армин Лашет. Его соперниками были Фридрих Мерц и председатель комитета Бундестага по внешней политике Норберт Рёттген, оба, как и он, католики из земли Северный Рейн-Вестфалия (СРВ). Лашет выиграл у Мерца с результатом 521 голос против 466; столь незначительный разрыв свидетельствует о сражении внутри партии. Лашет не станет кандидатом в канцлеры автоматически: решение придётся согласовывать с ХCС Маркуса Зёдера, который, возможно, имеет собственные персональные амбиции.

Исход съезда ХДС, похоже, указывает на сопротивление американизации политики. Рейнхард Мюллер замечает на страницах Frankfurter Allgemeine Zeitung: «Эта политическая система совершенно иная. В отрыве от политических партий здесь подняться практически невозможно. Процесс принятия решений и фактическое обязательство искать компромиссы и коалиции усложняют восхождение к власти трибуна, который, каким бы многообещающим и богатым ни был, с политической точки зрения остаётся выскочкой».

Энергетический переход и ограниченные возможности российского империализма – С. 6

В “Прогнозе развития энергетики мира и России 2019”, подготовленном совместно Институтом энергетических исследований Российской академии наук (ИНЭИ РАН) и Инновационным центром “Сколково”, говорится, что в связи с четвёртым энергетическим переходом, который сейчас переживает мировая экономика, имеющееся у российского империализма «окно возможностей ограничивается буквально 7–10 годами».

По мнению авторов прогноза, «с середины 2020-х годов Россию ожидает снижение валового объёма экспорта нефти и нефтепродуктов», особенно на западном направлении. В более отдалённой перспективе, к 2040 году, мировой «нефтяной рынок из-за роста эффективности транспортных средств и распространения транспорта на альтернативных источниках энергии» потеряет от 870 до 1800 млн т нефтяного эквивалента потенциального потребления, а «быстрое развитие ВИЭ позволит им уже к 2040 г. обеспечивать 35–50 % мирового производства электроэнергии и 19-25 % всего энергопотребления. Из ископаемых топлив только газ сможет нарастить свою долю в мировом энергобалансе с 22 % до 24–26 %. Уголь снизит свою долю с 28 % до 19–23 %».

Иберийские оттенки стратегической автономии – С. 7

Европейские дебаты по случаю американских выборов стали тестом для социалиста Ж. Борреля (родился в 1947 г. в Каталонии), Верховного представителя ЕС по внешней политике и политике безопасности и бывшего министра иностранных дел Испании. Его версию «стратегической автономии», так называемую «доктрину Синатры» для Европы, выдвинутую в начале сентября, некоторые испанские аналитики сочли за предложение опасной «равноудалённости» от США и Китая.

Европейские источники El País подтверждают, что Мадрид предпочитает «более прагматичное» решение, «похожее на то, что защищает Германия, [желающая] подтвердить роль США как незаменимого партнёра» в противовес позиции Парижа о «стратегической независимости».

Расхождение позиций проявляется и в продолжающихся мутациях доктрины Борреля, который в интервью Le Figaro даёт ключ к пониманию его кажущейся политической беспечности: «Тяжело иметь одну внешнюю политику, когда нас двадцать семь. Моей миссией является собрать воедино сильно разнящиеся позиции. По некоторым темам это практически невозможно, [как, например,] по созданию европейской обороны, […] даже если единогласия нет, я предпочитаю всегда выражать позицию большинства. Так хоть будет смысл. Уж лучше выражать позицию большинства, чем единогласную, которая не значит ничего».

Администрация Байдена и энергетический переход – С. 8

Во время своей предвыборной кампании Байден представил план инвестиций в 2 трлн долларов, направленный на то, чтобы в период энергетического перехода США могли составить конкуренцию Европе и Китаю. Среди обязательств Байдена – строительство 550.000 зарядных станций для электромобилей (Automotive News, 17.12.2020). Новой администрации придётся много работать в этом направлении: Китай в 2019 году продал 1.177.000 электрифицированных автомобилей, из которых 940.000 являются чисто электрическими, ЕС – 565.000 электрифицированных автомобилей, из которых 361.000 чисто электрические, а США – только 326.000 электрифицированных автомобилей, из которых 245.000 чисто электрические.

Решающую роль в разработке технологий для энергетического перехода, который является центральным моментом в развернувшейся между державами глобальной технологической и научной гонке, будет играть Министерство энергетики с его 17 национальными научными лабораториями. Соединённые Штаты с националистическим курсом Дональда Трампа “Америка прежде всего” столкнулись с опасностью изоляции. Новая администрация постарается вернуть страну в гонку.

Однако два сектора, которые сопротивляются энергетическому переходу, отдали предпочтение Трампу: автомобильная промышленность предоставила ему 3,8 млн долл. против 2 млн долл. Байдену, а нефтяная промышленность – 15 млн долл. против 1,5 млн долл. Байдену.

Geely Automobile Holdings Limited – С. 9

Китайская Geely Automobile Holdings и шведская Volvo Cars рассматривают возможность объединения с целью повышения технологической и финансовой эффективности. Обе компании принадлежат Zhejiang Geely Holding Group, группе со штаб-квартирой в Ханчжоу. Население города составляет 9 млн человек, он является столицей провинции Чжэцзян с населением, равным населению Италии (60 млн человек).

По мнению Ли Шуфу, председателя совета директоров Zhejiang Geely Holding Group, «слияние двух компаний приведёт к возникновению сильной глобальной группы». Новая компания будет стоить 30 млрд долларов, столько же, сколько Ford Motors, и будет продавать 2 млн автомобилей в год, что сопоставимо с BMW. Geely-Volvo будет котироваться на фондовых рынках Стокгольма и Гонконга. В 2010 году Zhejiang Geely Holding Group приобрела Volvo Cars у Ford. В 2018 году она купила 9,7 % акций Daimler. Также она владеет контрольным пакетом акций британского производителя спортивных автомобилей Lotus, а в 2017 году приобрела 49,9 % акций малайзийской Proton.

1917 год: поражение без партии – С. 10

В октябре неожиданно произошёл прорыв в Капоретто. Итальянская армия была сметена австро-венгерским наступлением, число потерь за первые несколько дней сражения было катастрофическим: 40 тысяч убитых и раненых, 285 тысяч пленных. Из 65 дивизий в строю осталось 33. Как и во всех итальянских кризисах, началось обычное перекладывание ответственности: буржуазия винила правительство Бозелли, правительство – Кадорну, последний – трусость пехоты и вымышленную «забастовку солдат». Все нападали на «рабочих-уклонистов». Почти никто тогда – хотя это касается и наиболее свежих исторических реконструкций – не фокусировал внимание на «военно-бюрократической дисфункции “империализма бедняков”».

В те дни главной заботой социалистического руководства и парламентариев было отбиться от обвинений в причастности к поражению. В 1919 году молодой Пальмиро Тольятти дал следующий комментарий: «Если социалистов и можно обвинить в чём-либо касательно Капоретто, так это в том, что они в действительности не были “пораженцами”»: они не могли привести к поражению, не могли следовать курсом Октябрьской революции и Брест-Литовского мира. Это было правдой в 1917 году, но Тольятти следовало бы помнить об этом и в 1943-м.

Телевизионное и электоральное недовольство мелкой буржуазии – С. 11

Недовольство мелких торговцев действительно является сегодня горячей темой для СМИ и политиков. Однако второй локдаун, объявленный спустя всего неделю после введения комендантского часа, оказался легче первого. Не были закрыты школы, потерял актуальность лозунг “Я остаюсь дома” – на этот раз подходящим лозунгом было бы “Продолжайте работать!”. По оценкам Банка Франции, экономические потери могут оказаться в три раза меньше, чем весной: только магазины, которые посчитали “несущественными”, были вынуждены опустить ставни.

Ряд депутатов уже столкнулись с недовольством мелкой буржуазии в Национальном собрании и Сенате, но в ещё большей степени – в администрациях мелких и средних муниципалитетов. Десятки мэров издали указы, разрешающие открытие магазинов. Большие города не зашли так далеко, но некоторые, в том числе Париж, Ницца и Бордо, подписали петицию, призывающую к большему учёту интересов торговых точек.

Мы видим в этом проявление избыточного представительства мелкой буржуазии в условиях кризиса парламентаризма, а также то, что она является электоральной базой для некоторых кандидатов в местные органы власти. Также мы видим, что недовольство особенно интенсивно используется в маленьких городах, где вес мелкой собственности более значителен.

Вакцины и всемирное противостояние – С. 12

Термин “волны” некорректен. Многие вирусологи замечают, что мы, фактически, имеем дело с одной линией эпидемии, которая никогда в действительности не прерывалась. Зафиксированные фазы снижения динамики являются следствием мер, сокращающих возможности для заражения и лишающих вирус пространства для распространения. За их ослаблением, происходившим в обстановке нерешительности и полемики о судьбе “лавочек”, последовал повторный подъём числа заболевших и умерших.

Между тем, началась крупнейшая кампания вакцинации в истории. К середине января 51 страна произвела суммарно 39,7 млн вакцинаций, из которых 95 % приходится на США, Китай, ЕС, Великобританию, Израиль, Россию, Канаду и ОАЭ.

Именно эти страны в наибольших масштабах осуществили скупку доз вакцин по ходу гонки за барышами. В начале ноября были подписаны контракты с 13 компаниями на покупку 7,5 млрд доз вакцины против коронавируса (для 3,8 млрд циклов вакцинации), ещё до того, как они получили разрешения на использование, и когда их успех не был гарантирован. 51 % доз предназначается для группы стран с высокими доходами, на которую приходится 14 % мирового населения.

Стратегическая автономия и “три руки” Токио – С. 13

Наш анализ охарактеризовал японско-американские отношения как «обязательные, асимметричные и вынужденные», отмечая, что японская «подковёрная работа по их восстановлению» может затянуться. В 2010 году Я. Накасонэ, в 80-е годы один из наиболее упорных строителей того, что мы назвали «долгим японским восхождением», считал, что Токио нужно следовать «стратегии двух рук»: «правой пожимать руку» Вашингтону, чтобы «левую» можно было протянуть Пекину. На тот момент Японская федерация бизнеса Keidanren определяла ВРЭП и Транстихоокеанское партнёрство как взаимодополняющие проекты, являющиеся частью игры баланса Токио: в условиях политического нарушения равновесия в Америке, Япония сумела позиционировать себя в центре взаимоотношений в Азии и не только.

Японская генеральная линия, похоже, служит умиротворению Пекина и не рассматривает вариант его сдерживания осуществимым. Но и умиротворение Германии и Японии со стороны Лондона в 30-е годы не являлось безоружным и использовалось в игре баланса. За перегруппировкой внутри японо-американского альянса можно разглядеть “третью руку”, которая намерена расширять границы японской стратегической автономии по многим направлениям.

Жизненно важный узел в Южно-Китайском море – С. 14-15

«В области безопасности китайцы считают Южно-Китайское море “морем предков”, подчёркивая принципы и директивы территориального суверенитета и другие связанные с этим аспекты, в то время как американцы настаивают на том, что большая часть Южно-Китайского моря – это “открытое море”, и подчёркивают “свободу судоходства, основанную на международном праве”. За этими спорами по поводу правил кроется геополитический раздор». Так пишет Ван Цзисы, представитель старой китайской школы “мирного восхождения”, в предисловии к книге своего бывшего ученика Чжао Минхао “Strategic Restraint”, опубликованной в 2016 году.

В действительности вопросы свободы судоходства и суверенитета над территориальными водами веками переплетались в морях мирового океана и, в частности, в азиатских морях, – задолго до того, как восхождение Китая превратило неразрывный узел претензий на Южно-Китайское море в новую главу империалистического раздела мира. Следующие страницы этого противостояния будут написаны во время цикла беспрецедентного и колоссального напряжения в Азии.

Другая политика – С. 16

Год начался с того, что советы директоров PSA и FCA дали зелёный свет процедуре слияния двух гигантов автомобилестроения. В результате на свет появилась Stellantis, корпорация, само имя которой говорит о немалых амбициях (“сияющий звёздами” на латыни). Профсоюзы полны надежд на «возможности», которые открывает данная операция. В реальности же, как всегда, только от хаоса капиталистического рынка будет зависеть, приведёт ли она к успеху или провалу. Однако ясно, что платить за последствия будут именно рабочие.

С классовой точки зрения, возможно создание профсоюза, который объединит под крышей одной компании 400 тыс. рабочих, начиная с автомобильных групп крупнейших европейских стран: итальянской FIAT, французской PSA, немецкой Opel, английской Vauxhall. Это позволит ускорить процесс создания профсоюза как минимум европейского масштаба.

Европейский мир труда демонстрирует континентальный масштаб проблем, проявляющихся везде на сопоставимом уровне. В то же время, в нём выделяются факторы, вызывающие раскол: часть из них объективна, часть связана с недостатком стратегии. Именно на этой почве должно вестись сражение за европейский ленинизм.

Суть момента – С. 16

Дональд Трамп наконец ушёл, не обойдясь без прощальной буффонады. Толпа ряженых, распалённая фейковыми новостями в интернете с подачи Трампа, штурмовала парламент и бродила по его залам и коридорам с целью запугать депутатов и сенаторов. Всё это действо было запечатлено на камеры телефонов и выложено на Facebook и YouTube: своего рода минута славы, трофей, которым можно похвастаться по возвращении назад в глубинную Америку, где-нибудь в баре, среди шума и алкоголя. Преемник Трампа Джо Байден будет пытаться восстановить равновесие в отношениях между двумя партиями, но уже не сможет избавиться от формы спектакля, которую политика приобрела за последнее время. Принятие им присяги было обставлено практически как коронация республиканского царя, с ритуалами, отшлифованными голливудским шоу-бизнесом: царственная чета со свитой из поп-певцов, актёров, режиссёров и рок-звёзд выходит полюбоваться ночным фейерверком.

Это одно из проявлений кризиса империалистической демократии. К американским фактам неизбежно и регулярно будут прибавляться европейские и российские. Упадок империалистической демократии, основанной на росте социального паразитизма, работает на это, предоставляя нам всё новые и новые материалы для её критики и обличения.

Задумаемся, а разве реалити-шоу, отражающееся в кривом зеркале массмедиа или социальных сетей, и есть политика? Неужели не остаётся ничего иного, как создавать себе кумира из предложенного списка кандидатов? Неужели не остаётся ничего иного, как верить в их буржуазную политику? Следовать ей? Неужели нет выхода из мира капитала и наёмного рабства? Нет, выход есть. К нему ведёт наша политика, укоренённая в реальной жизни рабочих кварталов всего мира. Политика, построенная не на вере в героев, а на знании международных фактов.

Для тех, кто хочет действительной, а не иллюзорной свободы, эпоха империалистического варварства с её регулярными кризисами и войнами не оставляет иного выбора, кроме борьбы за коммунизм.

ПРИЛОЖЕНИЕ: ВТО и торговые войны

Кризис ВТО и американский упадок – С. I

Приветствуя решение против антикитайских пошлин Трампа, The Global Times показывает, что не боится возвращения угрозы выхода Вашингтона из ВТО.

Перспектива реализации формулы “ВТО без США”, о которой сегодня напоминают в Пекине, остаётся маловероятной, но вовсе не невозможной, особенно в разгар американской электоральной гонки. Нельзя также считать очевидным, что с победой Байдена Вашингтон вернётся к роли поборника и гаранта многостороннего порядка. The Economist утверждает, что переход Белого дома к демократам будет осуществляться под знаменем «преемственности» в сфере торговли. По сведениям Financial Times, кроме прочего существует предположение, что Лайтхайзер сохранит свою должность торгового представителя, даже если победит Байден.

Подлинная преемственность заключается в неумолимом упадке Америки во всё более многополярном мире. США теряют вес в мировом балансе сил, а Трамп – это и отражение данного факта, и попытка на него отреагировать. Ни один президент не сможет повернуть время вспять и остановить восхождение Китая. В повестке дня Белого дома стоит управление упадком – стратегический ребус со многими возможными вариациями и отсутствием действительного решения.

Арбитр ВТО: воздушная дуэль – С. II

“Объединённые нации” существуют только в идеологии ООН. Реальный же мир не управляется наднациональными институтами, но является ареной противостояния суверенных государств. Это противоречие пронизывает все многосторонние институты, доходя до парадокса в ВТО. Её “суд”, раненный оппозицией Соединённых Штатов, настаивает на вынесении важных судебных решений, в том числе по недавнему делу Boeing – Airbus.

В различных исследованиях выражается надежда на то, что спор в авиастроении между Вашингтоном и Брюсселем приведёт к какому-либо соглашению и евроатлантическому сближению в ущерб Китаю. Эта гипотеза имеет право на существование, но даже если ограничить многополярный мир одним лишь стратегическим треугольником США – ЕС – Китай, то и здесь она не является единственно возможной. С одной стороны, конкуренция, исходящая от развивающейся китайской государственной компании Comac может подтолкнуть Boeing и Airbus к объединению для защиты своей дуополии и продвижению общего евро-американского фронта в ВТО против Пекина. С другой стороны, двум западным производителям жизненно необходимо продолжать подпитывать гигантский рост китайского воздушного транспорта, объективно усиливая конкуренцию.

ВТО в ожидании Вашингтона – С. III

Поражение Дональда Трампа на выборах меняет расклад сил в глобальном торговом сражении. Мира на горизонте не видно, о чём свидетельствуют европейские пошлины против США и последняя глава судебной саги о схватке Boeing и Airbus. ВТО, судя по всему, обречена оставаться без шефа до тех пор, пока демократ Джо Байден не заселится в Белый дом. На азиатском фронте страны зоны свободной торговли ВРЭП обвиняют Индию в дезертирстве. Конкурирующее соглашение о Транстихоокеанском партнёрстве, от которого Трамп поспешил отказаться в 2017 году, может войти в планы будущей администрации Байдена.

В первых публикациях международной прессы, подводящих итоги политики “Америка прежде всего” Трампа, называются её основные проваленные цели: снижение торгового дефицита США и репатриация промышленного производства из зон с низкой заработной платой. Во всех исследованиях исключается перспектива восстановления в Белом доме после ухода Трампа традиционного ортодоксального либеризма. Мы можем с этим согласиться: в конце концов, все экономические, политические и социальные тенденции, которые заставили нас ввести понятие нового политического цикла, сохраняются.

Соглашение между ЕС и Китаем: работа продолжается – С. IV

30 декабря Европейский союз объявил о заключении долгожданного инвестиционного соглашения с Китаем, что является кульминационным моментом первых шести месяцев немецкого председательства. Как мы пишем в редакционных статьях, действительное значение Всеобъемлющего инвестиционного соглашения (CAI) следует искать на стратегической и политической почве отношений между великими державами.

Порядок, сформировавшийся по итогам второй мировой войны и заложенный в Бреттон-Вудсе вокруг многосторонних институтов, таких как МВФ и Всемирный банк, проходит фазу кризиса и преобразования. Теоретизируя об уже неизбежном разъединении (decoupling) между Китаем и старыми метрополиями, берлинский Институт Мерикс говорит о «лоскутной глобализации». Являются ли CAI и другие соглашения о торговле и инвестициях попытками стянуть рваную ткань заплатами? Те ли это колонны, которыми державы пытаются подпереть шатающийся порядок? В сосуществовании и конкуренции этих многочисленных соглашений мы можем разглядеть беспорядочный Бреттон-Вудс эпохи многополярности.

Ежемесячная марксистская газета "Пролетарский интернационализм" № 77, январь 2021 г.

Мировой баланс и развитие Азии – С. 1

Азиатское развитие и его влияние на баланс сил между государствами было предметом нашего марксистского анализа на протяжении семидесяти лет.

Сдвиг в соотношении сил обещал быть колоссальным. Открывалась новая стратегическая фаза, которая меняла исходные посылки “Тезисов” 1957 года, а также анализа кризиса реструктуризации 1973 года. Из того, что в 1950-е годы было областью азиатской отсталости, которая так долго выступала в качестве решения противоречий для старых держав, теперь возникала китайская империалистическая держава, всё более увеличивавшая свой переговорный рычаг в споре о правилах нового порядка. Противостояние приобретало знак конфронтации между очень крупными государствами или силами континентального масштаба; упадок Атлантики и восхождение Азии делали борьбу всё более конвульсивной, а развитие и кризисы сочетались во все более жёсткой форме, вызывая напряжённости, которые было всё труднее сдерживать.

ВРЭП: между “летящими гусями” и “драконом-вожаком” – С. 2

Является ли соглашение о запуске ВРЭП, подписанное десятью странами АСЕАН, Китаем, Японией, Южной Кореей, Австралией и Новой Зеландией, поворотным моментом в рамках этого семидесятилетнего временного отрезка?

Стоит дать утвердительный ответ, но здесь нужно вернуться к «вопросу», сформулированному Арриго Черветто почти 40 лет назад. В записях, которые Черветто оставил на полях доклада к Национальной конференции в декабре 1981 года, он пересматривает свои оценки 1950-х годов в отношении развития отсталых регионов, предлагая поправить их в следующем: тогда слишком большое значение придавалось «государственному капитализму» в деколонизирующихся «новых государствах» и недооценивалось молекулярное развитие капитализма, а нужно было следовать тезисам Маркса 1850 года о бассейне Тихого океана и тезисам Ленина 1894 года о развитии капитализма в России.

«Вопрос» 1981 года нашёл своё разрешение уже в 1990-е: Китай объединил дирижизм и либеризм, чтобы использовать своё преимущество в виде огромного резервуара рабочей силы, и стал решающим фактором для тенденций мирового цикла. Можно сделать вывод, что Токио пытается дозировать политику умиротворения дракона. Как показывает соглашение о ВРЭП, конфронтация держав приобрела поистине глобальный масштаб.

Неуверенное и неравномерное восстановление – С. 3

Начало кампаний по вакцинации против Covid-19 знаменует собой поворотный момент в кризисе системы здравоохранения, но сколько времени потребуется, чтобы из него выйти, пока не ясно. Приведём данные из декабрьского ежемесячного отчёта Бундесбанка (центрального банка Германии). Базовый сценарий предполагает вакцинацию населения в течение 2021 года и быстрое снижение числа инфицированных, восстановление экспорта, внутреннего потребления и занятости, а также доковидного уровня экономической активности к началу 2022 года.

При менее благоприятном сценарии распространения вакцинации отмена ограничительных мер будет более постепенной, а возврат экономики к допандемическому уровню произойдёт только в конце 2023 года, то есть на два года позже. Так как формулирование пессимистического сценария также является частью политики и предназначено для того, чтобы избежать его посредством эффективных действий правительства, глава Бундесбанка Йенс Вайдман подчёркивает конкретные риски, которые появляются в данном сценарии в сфере образования и государственных финансов, вероятный ущерб от чрезмерной концентрации, вызванной банкротствами, упадок инноваций, деглобализацию и дальнейшее разрушение цепочек поставок.

Европейское ускорение под немецким председательством – С. 4

Председательствующая в Совете ЕС Германия добилась многих важных результатов. Она мобилизовала средства фонда “Next Generation EU” и добилась компромисса относительно семилетнего бюджета на 2021–2027 годы. Кроме того, она утвердила реформу Европейского стабилизационного механизма (ESM), сделав ещё один шаг на пути к созданию банковского союза.

Соглашение с Великобританией по поводу Брексита имеет неоднозначный характер, поскольку оно санкционирует развод с ЕС, но, как бы то ни было, и это соглашение является результатом немецкого президентства. В момент написания статьи близок к заключению инвестиционный договор между ЕС и Китаем, который открывает путь к конфронтации с США. В то же самое время были сделаны важные шаги по достижению компромисса вокруг финансирования Европейского оборонного фонда и принципиального соглашения о Европейском фонде мира.

Опираясь на евроатлантический центр тяжести, который наряду с немецким структурным атлантизмом должен учитывать проамериканскую ориентацию Польши, Нидерландов и других стран, линия Меркель, объединившейся с Парижем, наследует Елисейскому договору 1963 года. Теперь остаётся ждать реакции атлантистов.

Под ударом пандемии столетия – С. 5

Промежуточные статистические данные указывают на то, что в относительном плане российский капитализм пережил первые одиннадцать месяцев кризиса пандемии столетия лучше, чем многие его конкуренты. По оценкам Министерства экономического развития, спад к концу 2020 года должен был составить 3,8 %, что на 0,6 % меньше снижения мировой экономики. При этом, по оценкам ОЭСР, есть и такие капиталистические экономики, по которым кризис ударил сильнее, чем по миру в целом. Так, ожидается, что ВВП Японии сократится на 5,3 %, Еврозоны – на 7,5 %, Индии – на 9,9 %. Но есть и Китай, экономика которого, по оценкам, сократится на 1,8 %. Таким образом, кризис является наглядным подтверждением действия закона неравномерного капиталистического развития, которое меняет соотношение сил между ведущими державами.

Так или иначе, со всеми оговорками, невидимая костлявая рука старика-капитала косит слабых, расчищая пространство, которое уже занимают более сильные капиталистические группы, подтверждая закономерность, описанную Марксом в работе “Теории прибавочной стоимости”: «Кризисы мирового рынка должны рассматриваться как реальное сведение воедино и насильственное выравнивание всех противоречий буржуазной экономики».

ИСП и первая мировая война – С. 6

ИСП по праву можно назвать центристской партией. Тем самым, она не только не являлась одним из “основателей”, но была препятствием на пути создания III Интернационала. Именно против международного центризма Ленин и большевики вели в военные годы решающую битву за новый Интернационал. Таким образом, размежевание со старой социал-демократией и рождение нового Интернационала станут результатами борьбы не только против реформизма, но и против его брата-близнеца – максимализма.

Колеблясь перед лицом войны, Италия в конечном итоге оказалась в серой зоне международных отношений. Отражением этого факта на внутренней арене стало то, что в течение долгого времени сохранял актуальность нейтралистский патриотизм той части буржуазии, которую Турати нарекал “просвещённой”. В этой серой зоне единство партии нашло новый компромисс во имя самосохранения, воспользовавшись формулой «ни присоединяться, ни саботировать».

С августа 1914 года официальная позиция партии была нейтралистской, но непременно с проведением различия: центральные империи являются агрессорами, а война со стороны Антанты оправдана. Общими для нейтрализма Турати и Муссолини были патриотический, оборонческий и проантантовский оттенки. В коммюнике от августа 1914 года руководство партии осудило войну, но возложило всю ответственность за неё на «балканскую алчность австро-венгерского империализма, поддерживаемую германским милитаризмом».

Alibaba Group – С. 7

В 1999 году, когда была основана Alibaba, стационарные телефоны имелись лишь у 8,6 % населения Китая, а к Интернету были подключены менее 2 млн человек. Сегодня таковых уже 829 миллионов. В течение этих поразительных двадцати лет китайское государство играло двоякую роль, занимаясь цензурой и контролем, с одной стороны, и обеспечивая продвижение и защиту – с другой.

Alibaba возникла как B2B-платформа (business to business) и стала следующей ступенью эволюции China Pages, витриной, через которую небольшие местные компании могли представить свою продукцию и связаться с потенциальными иностранными клиентами, особенно американскими. Это было как раз накануне вступления Китая в ВТО.

В ноябре 2018 года, по случаю 40-летия реформ Дэн Сяопина, Джек Ма был включён в список ста «членов партии», которые внесли вклад в развитие страны. «И что теперь?» – так озаглавила свою редакционную статью South China Morning Post, гонконгская газета с вековой историей, которая сейчас перешла под контроль Alibaba. То, что самый богатый человек в стране является членом КПК, – это «факт жизни и прагматизма», и «в любом случае было бы хорошо помнить, что социализм в Китае существует только на словах и что партия уже давно не является коммунистической в общепринятом понимании этого слова».

Европейский атлантизм с иберийским уклоном – С. 8

На небольшом острове Ла Тоха, расположенном в Атлантическом океане на крайнем северо-западе Испании (Галисия) с 1 по 3 октября прошло мероприятие “Форум Ла Тоха – Атлантическая связь”. На нём уже второй год подряд обсуждались перспективы развития атлантического пространства. В “Декларации Ла Тохи” говорится: «Концепция “Запада” опирается на атлантический треугольник. Это означает не только традиционную англосаксонскую связь между Европой, Соединённым Королевством и Северной Америкой или иберийско-американскую связь [то есть связь Испании и Португалии с Центральной и Южной Америкой]; мы [также] должны переплести эти связи, добавив Африку».

Как мы видим, несмотря на пандемию, в Галисии смогли организовать мероприятие подобного типа и развить дискуссию, содержание которой на высоком уровне практически не освещалось средствами массовой информации. Напротив, Мадрид по-прежнему парализован и заперт в буквальном смысле этого слова. 9 октября перетягивание каната между столичным регионом и правительством, дошедшее до суда, окончилось заявлением Санчеса о новом двухнедельном состоянии повышенной готовности для всех автономных сообществ, где всё ещё наблюдается высокий уровень госпитализации больных Covid-19. Комментарии международной прессы, которая не скупится на такие эпитеты, как «обанкротившееся государство» или «банкротство государства».

Политические цифры Нью-Дели – С. 9

Достоверность национальной статистики является исторической проблемой Индии. Очевидно, правительство Моди усугубило её, внеся спорные поправки в методику подсчёта ВВП: упуская одни данные, пересматривая в сторону повышения недавние показатели экономики, а в сторону понижения те, что приходились на годы правления ИНК. В январе 2019 года в знак протеста ушёл в отставку председатель Национального статистического управления. Далее последовал призыв ста академиков восстановить «институциональную независимость» индийских статистических агентств, защитив их от «политического вмешательства» и вытекающей из него «тенденции к сокрытию неудобных данных».

По данным Всемирного банка, номинальный ВВП Индии в текущих долларах вырос более чем в пять раз с 2000 года. Даже подчёркивая недостатки индийской статистики, МВФ принимает заявленные Индией темпы роста, приписывая ей среднегодовой рост ВВП более 7 % за последние 15 лет. В общих пропорциях развитие Индии неоспоримо. Сложнее точно оценить уровень развития Индии и его темпы. Несомненно, как уровень, так и темпы сильно отличаются в разных частях страны. Для нас это ещё одно подтверждение закона неравномерного капиталистического развития, сформулированного Лениным. Для индийской буржуазии и её экономистов это поле политического сражения.

Пересмотр прогнозов роста мирового населения в сторону понижения – С. 10

С точки зрения динамики мирового населения, два года – это лишь мгновение, но именно с такой периодичностью Отдел народонаселения ООН обновляет свои оценки (за прошлые годы: с 1950 г. до даты публикации) и проекции (на будущие годы: некоторое время назад горизонт проекций был раздвинут до 2100 г.). Трудно представить, что за два года многое может измениться. Однако пересмотр 2019 года преподнёс «сюрпризы», по выражению демографа Жиля Пизона, статья которого в The Economist называется “Пропавшие миллионы”.

До сих пор пересмотр приводил к существенному изменению в большую сторону сделанных ранее оценок роста населения мира. В этот же раз произошло обратное. Величина отклонения невелика в абсолютных цифрах, однако важен сам по себе факт разворота тенденции, особенно если учитывать его причину: в первую очередь это корректировка оценки рождаемости в сторону понижения, особенно в Африке; в так называемых “развитых” странах уже давно существующая тенденция к снижению рождаемости лишь подтверждается.

Взлёт Эфиопии под влиянием Китая – С. 11

Эфиопия является второй по численности населения страной Африки и занимает стратегическую позицию на Африканском роге – регионе, который соседствует с Персидским заливом и Индийским океаном. С 2000-х годов она одной из первых переняла китайскую модель развития, заключающуюся в создании крупных «индустриальных зон», особенно в текстильной промышленности. Сейчас таких зон в стране порядка десяти, но Аддис-Абеба намеревается за ближайшее десятилетие увеличить их число до сорока и стать крупным центром лёгкой промышленности в Африке.

Пекин подключил Эфиопию к “Новому Шёлковому пути”, вложив до 70 % средств, требующихся для реконструкции 50.000 км автодорог и железной дороги Джибути – Аддис-Абеба (476 км), построенной французами в 1897–1917 годах. Согласно американским оценкам, представленным в 2017 году, размер прямых китайских инвестиций в Эфиопию достигает 1 млрд долларов ежегодно, кредиты, выданные Пекином с 2000 года, составили 12 млрд долларов, и 60 % внешнего долга страны находится также в руках Китая. Всемирный банк оценивает, что в Африке присутствует около 10.000 китайских компаний, на 90 % частных; из присутствующих в Эфиопии и сконцентрированных в промышленных секторах частными являются 70 % компаний.

Индийская загадка: между реформами и бременем отсталости – С. 12

Независимая Индия, вероятно, ещё никогда не сталкивалась с таким количеством кризисов за столь короткий период: пандемия, локдаун, из-за которого десятки миллионов мигрантов хлынули из городов, одна из самых тяжёлых рецессий в мире, военная конфронтация на границе с Китаем. Тем не менее популярность премьер-министра Нарендры Моди возросла, а его партия БДП продолжает одерживать электоральные победы.

Кризисы подталкивают к ускорению движения по пути реформ, но сопротивление штатов и союзных территорий становится всё более упорным: в сфере налогов и либерализации сельского хозяйства механизмы индийского федерализма испытывают напряжённость. Индусская версия “демократического авторитаризма”, сочетающего экономическую самодостаточность и ярко выраженную неравномерность развития, призвана найти новую дозировку между либерализацией и бременем отсталости, пропитанной этатизмом; для этого неизбежно придётся добиваться компромисса между штатами и федеральным центром.

Широкий спектр секторов сельского хозяйства и промышленности опасается международной конкуренции и требует периода протекционизма, что создаёт риск попадания в полное подчинение традиции бездействия, господствовавшей десятилетиями; налоговая система, правовая система, рынок труда, инфраструктура и прочее требуют всестороннего вмешательства, чтобы сделать Индию привлекательной для международного капитала.

Встреча назначена в Южно-Китайском море после президентских выборов – С. 13

По словам Ричарда Хааса, президента Совета по международным отношениям, «независимо от того, кто победит [в президентской гонке], американская политика в отношении Китая в следующие пять лет будет более жёсткой. Китай изменился, и изменился американский консенсус в отношении Китая». Этот тезис получил распространение в дебатах, сопровождающих американские президентские выборы.

В интерпретации Wall Street Journal, возможную ориентацию президентской администрации Байдена выражает бывший заместитель госсекретаря Курт Кэмпбелл. Он считается архитектором азиатского поворота в госдепартаменте Хиллари Клинтон. Как пишет Кэмпбелл в одном эссе для Chatham House, хотя Вашингтон и разделён по многим вопросам, «когда дело доходит до Китая, возникает редкий консенсус вокруг необходимости более жёсткого подхода: существует тревожное чувство, разделяемое как демократами, так и республиканцами, что “вовлечение” уже осталось в прошлом, но до сих пор неясно, что нас ждёт впереди». Традиционную китайскую политику, начатую Ричардом Никсоном и Генри Киссинджером в 1970-х годах, вытеснила политика трамповской администрации. Так или иначе, с тех пор соотношение сил изменилось. Кэмпбелл же, по всей видимости, лишь обновляет политику “вовлечения”, а не отвергает её.

Тактика Байдена в индустриальном поясе – С. 14

Стратегия штаба демократов становится полностью понятной, если посмотреть на структуру расходов на рекламу до середины октября. Согласно данным National Public Radio от 13 октября, Демократическая партия потратила 154 млн долларов во Флориде, 121 млн в Пенсильвании, 99 млн в Мичигане, 63 млн в Висконсине против всего 7 млн в Техасе. Эти данные показывают, что Демпартия решила в рамках данного электорального цикла не тратить много ресурсов в Техасе и сконцентрироваться на индустриальном поясе и Флориде.

Демократы проиграли Флориду в связи с неожиданной утечкой голосов меньшинств, но выиграли в Пенсильвании, Висконсине, Мичигане, получив 46 голосов выборщиков и президентское кресло. В Техасе же, взятом Трампом, отрыв республиканцев вновь увеличился с 2,6 % в 2018 году до 5,6 %.

Байден выиграл президентскую гонку, но не взял три важных крупных штата: Техас, Флориду и Огайо, совокупный экономический вес которых превышает вес Калифорнии. Союза между Нью-Йорком, Чикаго и Сан-Франциско, воплотившегося в тандеме Байден – Харрис, будет недостаточно, чтобы обеспечить политическую стабильность в США: к нему должны также присоединиться Хьюстон, Даллас, Майами, Орландо, Кливленд, Колумбус.

Вакцины проходят испытания – С. 15

Хотя испытания третьей фазы проводятся на десятках тысяч людей в разных странах и подтверждают безопасность вакцин, учёные с осторожностью воспринимают данные об исключительной эффективности, поскольку они получены на всё ещё узких группах заражённых лиц и могут оказаться ниже на более широком поле наблюдения. Остаётся множество неясных моментов, среди которых длительность иммунизации, и, прежде всего, вопрос о том, предотвращает ли вакцина само заражение вирусом, а не одну только болезнь, позволяя ему бессимптомно передаваться.

Можно констатировать, что научные исследования получили исторический результат менее чем через год после уведомления Всемирной организации здравоохранения о первом случае “пневмонии неустановленной причины”.

Исключительное ускорение, как бы то ни было, обусловлено научным и технологическим развитием, то есть развитием производительных сил. Успехи, основанные на страсти исследователей, попадают в жернова конкуренции между компаниями и борьбы между державами за раздел рынков, но они всё равно являются завоеваниями человечества. Теперь, после рассогласованного, а иногда даже гибельного управления первой полномасштабной пандемией XXI-го столетия, которая не собирается уходить, носители административно-политических полномочий проходят через испытание организацией вакцинирования.

Вакцины и коммунизм – С. 16

Мы не единственные, кто говорит, что пандемия оставит неизгладимый след: она повлияет не только на соотношение сил между державами, что мы и пытаемся задокументировать, но и на социальные отношения. Неопределённость, характеризующая капиталистическое общество, получила наглядное воплощение.

Условия жизни при пандемии ухудшились для миллионов трудящихся. В последнем докладе Международной организации труда отмечается, что в двух третях рассмотренных стран заработная плата в первом полугодии снизилась или осталась приблизительно на прежнем уровне. Но, что более важно, там, где заработная плата выросла, это было во многом связано с тем, что самые низкооплачиваемые работники, часто молодые люди и иммигранты, потеряли работу, искусственно повысив средний уровень зарплаты оставшихся: так обстоит дело в США, Канаде и Бразилии, а также в Италии и Франции.

По мере развития событий и выхода из кризиса будут обнаруживаться всё новые последствия уже начавшихся экономических и социальных изменений, которые ускорил кризис – мы назвали этот процесс европейской реструктуризацией. Данная перспектива явно видна из планов, которые ЕС требует от стран-членов для получения финансовых средств, которые он готовится выделить им.

Суть момента – С. 16

Создание вакцины от коронавируса – это медаль с двумя сторонами. С одной стороны, это важная веха для науки и биоинженерных технологий, достигнутая всего через одиннадцать месяцев после начала пандемии столетия. Успех был подготовлен десятилетиями исследований вирусов и развития молекулярной биологии, ведь механизмы действия ДНК и РНК в клетках были открыты ещё в 1950-е годы. Раскрытие секретов генетики и развитие биотехнологий позволили отделить часть кода вируса, вызвать ответ на него со стороны клеток человека и запустить реакцию иммунной системы. Огневая мощь крупных фармацевтических групп сделала всё остальное, переведя открытие из лабораторий в массовое производство. Это и есть индустриализация науки: миллиарды ампул, которые потенциально способны защитить всё человечество. Гигантский шаг, сравнимый, как считают, только с открытием пенициллина восемьдесят лет назад. Пандемии столетия соответствует открытие века.

Но есть и оборотная сторона – это капитал. Гонка за вакцинами развязала промышленную войну между фармацевтическими гигантами за миллиардные заказы и потоки государственных средств. Поставки вакцин уже являются инструментом в стратегической борьбе, по крайней мере, между США, Китаем, Европой и Россией: это битва за влияние, в которой Пекин уже получил определённые преимущества в Азии, Африке и Латинской Америке. Но, так или иначе, пятая часть населения мира, согласно подсчётам, останется без защиты. Наконец, есть и реальные войны. Вирусы, бактерии и вакцины на протяжении десятилетий являются частью военных арсеналов; химическое и бактериологическое оружие уже предоставило устрашающие доказательства своей разрушительной силы.

В этом-то и суть, в этом и проявляется двуликий Янус капиталистического общества. Вакцина демонстрирует грандиозные результаты развития производительных сил, если они направлены на сознательную цель. Капитал демонстрирует противоречие производственных отношений, которое оборачивается хаосом, анархией рынков, войной, разрушением того, что было создано. Наука, технологии и производство должны быть освобождены от тирании капитала. Вакцина указывает нам на то, что коммунизм – это историческая необходимость.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Атом и индустриализация науки

Джеймс Томсон между Белфастом, Глазго и Парижем – С. I

Джеймс Томсон был пятым сыном в семье земельного собственника, которая на протяжении двух столетий владела фермой недалеко от Белфаста. Его учили читать сёстры, но элементарной математикой он овладел самостоятельно. В одиннадцать лет, очарованный солнечными часами на фасаде дома, он попытался сделать подобные самостоятельно: он начал терпеливо изучать принцип действия циферблатов, что подразумевало получение знаний в области астрономической геометрии.

В 1810 году, в возрасте двадцати четырёх лет, Джеймс отправился в Глазго и поступил в университет. В то время шотландская университетская система не имела ни тестов, ни вступительных экзаменов: это давало шанс тем, кто, как Томсон, был талантлив, но имел слабую школьную подготовку. Джеймс проходит курс теологии и часть учебной программы по медицине и математике и в 1814 году возвращается в Ирландию. Он получает образование в области математики и географии в Королевском академическом институте Белфаста.

В 1832 году Томсон получает звание профессора в Университете Глазго. Однако научным ориентиром, о котором он говорил своим детям, оставался Париж.

Физика и математика в эпоху машин – С. II

В XIX веке усилия учёных и инженеров, направленные на постижение законов, управляющих работой паровой машины, привели к определению таких понятий, как “энергия” и “энтропия”. Фундаментальный вклад в это внёс Уильям Томсон, будущий лорд Кельвин (1824–1907).

Даже такая абстрактная наука как математика по-разному интерпретируется разными учёными, сложившимися в условиях симбиоза со средой, в которой они живут. В своём тексте 1844 года “Элементарный трактат по алгебре: теоретический и практический” Джеймс Томсон пишет: «Алгебра сама по себе, а также в её применении и расширении в дифференциальном и интегральном исчислении, является самым мощным и незаменимым инструментом для проведения исследований в области механики, астрономии и других областях физической науки».

По мнению ирландского профессора, которое он излагает в своей книге “Введение в дифференциальное и интегральное исчисление”, абстрактные символы и формальная логика математики должны помогать визуализировать физику и находить решения проблем, которые последняя перед собой ставит.

Наука и война – С. III

6 августа 1945 года урановая атомная бомба “Малыш” (Little Boy) была сброшена на японский город Хиросима, три дня спустя плутониевая атомная бомба “Толстяк” (Fat Man) – на Нагасаки. Первая бомба убила 105.000 человек и ранила 75.000, вторая оставила после себя 65.000 убитых и 40.000 раненых.

Манхэттенский проект по созданию первой в мире атомной бомбы стоил 2 млрд долларов (28 млрд по нынешнему курсу) и был вторым по объёму вложений научно-исследовательским проектом своего времени: самым масштабным был проект создания радара, который обошёлся в 2,5 млрд долларов, или 35 млрд по нынешнему курсу.

Несмотря на то, что бомба была создана физиками, они не имели права голоса при принятии решения о её применении: по словам датского историка науки Хельге Крага, большинство из них мало что могли сказать по поводу использования своего детища.

Манхэттенский проект – С. IV

В 1939 году физик Нильс Бор (1885–1962) подчёркивал, что нуклид уран-235 (235U) мог быть выделен из урана-238 (238U) только путём превращения всей страны в одну громадную фабрику (Rhodes R. The Making of the Atomic Bomb, 1990). Именно это и произошло в США во время производства первой в мире атомной бомбы в рамках Манхэттенского проекта.

В работе над Манхэттенским проектом под централизованной властью военных квантовая и релятивистская физика были объединены с гражданским строительством, электротехнической и химической промышленностью, металлургией и научным менеджментом крупных компаний. В итоге затраты на производство 235U составили около 64 % от общих средств, потраченных на Манхэттенский проект, а на производство плутония – 20 %. Таким образом, 84 % средств ушли на производство материалов для бомбы, на НИОКР же было потрачено лишь 4 %. Чтобы превратить атомную бомбу из гипотезы в практический результат, потребовалось в 20 раз больше инвестиций в промышленность, чем инвестиций в теоретическую и экспериментальную физику.